Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 111

— Товарищ капитан, да у зэка всё на роже написано. Без документов видно любого беглого доходягу.

— У нас, товарищ лейтенант, и всяких рож на улицах предостаточно, и доходяг хватает, так что документы для выяснения личности проверять обязательно. В первую очередь этим, конечно, занимается милиция, а вас, товарищи, с вашим намётанным глазом, это в первую очередь касается!

22

Санный обоз из трёх лошадей, заблаговременно отправленный заготконторой, пока ещё держался морозец, сохраняя снежный наст, благополучно загрузился у лабазов обеих промысловых бригад. Теперь выпала наконец возможность встретиться и подробно обсудить текущие дела и планы на будущее Матвею Прокопьичу и Никифору. В течение сезона, правда, удавалось видеться урывками, почти на ходу. Там особо не до разговоров. Так, обменяться о том, как идёт промысел, что нового в деревне и снова до свидания и дальше в обход по своим путикам, петляющим на отведённых таёжных угодьях.

Жарко натоплена печка в зимовье. Неспешный отдых. Ребята, поужинав сытной и густой мясной похлёбкой и жареной зайчатиной, крепко спали, по привычке тесно прижавшись друг к дружке.

— Не удержался, решил до тебя с обозниками доехать, – неторопливо беседовал с приятелем Никифор.

— Твои-то оба напарники небось тоже сейчас без задних ног отсыпаются.

— Остались в своём зимовье. Отдыхают. Тоже намаялись. Немолодые ведь уже. Но спасибо, что хоть на промысел согласились. Ладно, что от службы были по молодости комиссованы. У одного плоскостопие, у другого со слухом беда. Но бригаду мы с ним неплохую представляем.

— Да, молодцы! – похвалил Матвей Прокопьич. – Хорошо потрудились. Не стыдно перед заготконторой.

— Ну, мои-то взрослые, а как твоя молодёжь выдюжила? Силёнок хватило?

— Хватило, – ответил Глушак. – У меня и слов нет, чтобы оценить ребят.

— Не надо слов. Вот разобьём германцев, придёт победа, она и станет, паря, оценкой им всем. – Никифор окинул рукой полутёмные нары вдоль бревенчатых стен зимовья.

— Быстрее бы уж…

— Это дело нескорое, – сказал Никифор. – Далеко, паря, до Берлина топать. Какие там, интересно, новости? Радио на столбе у сельсовета, поди, говорит?

— Говорит. Евсейка с ребятами за харчем как-то ходили до деревни.

— Отсюдова? Далеко однако, – удивился Никифор.

— Нет, с другого места, с излучины реки от Каменной гряды. Таборились на тамошнем зимовье.

— Понятно, – кивнул Никифор. – Оттуда на лыжах по реке совсем ничего. Поди, километров двадцать, не больше? А если с русла реки через перевал, то и того меньше?

— Так и есть. Они и срезали через перевал, когда туда шли налегке, ну, обратно-то с продуктами по реке, конечно.

— Так что там на фронтах-то?

— От Москвы отогнали, гонят дальше, на запад.

— А в деревне как?

— Деревня на месте, – усмехнулся Матвей Прокопьич.

— Это понятно, – улыбнулся Никифор.

— Волки нынче одолели, спасу от них нет. На ферму лезли, на домашние подворья. Не поверишь, Ермоха с вилами свой скот отстоял!

— Да ты что?!

— Евсейка тебе утром подробней расскажет.

— Герой же Ермоха! И скотину, и Матрёну отстоял.

— Волки будто чуют, что мужиков в деревне раз-два и обчёлся.

— Пришла беда – открывай ворота. Колхоз-то как держится?

— Известно как. Все на скотном дворе выстроились. Кто из баб дома сидел, все подрядились. Почтальонка помоложе перешла на ферму. Теперь Мирониха вместо неё.