Принцип трех обезьян - Ирина Левит Страница 111

* * *

Олег Павлович Добрецов зашел в квартиру Вадима, огляделся, заметил кофейник, чашки, сахарницу и вазочку с печеньем на столе, увидел Грознову в домашних тапочках и ухмыльнулся:

— Хорошую вы себе подпольную явку устроили. С комфортом и угощением.

После чего нагнулся, чтобы разуться, но Вадим остановил:

— Проходите так, полковник.

— Да? Ну ладно, – не стал возражать Олег Павлович и принялся тщательно шаркать ботинками по коврику, хотя никакой грязи у него на подошвах не было – лишь довольно чистый снег.

— Хотите кофе? – спросил Вадим и указал в сторону комнаты, прикинув, что начальника РОВД следует принимать, в отличие от Веры, более официально – в гостиной. Впрочем, Грозновой с самого начала он тоже предложил гостиную, но она выбрала кухню.

— Спасибо, конечно, но стараюсь вечером не пить, – отказался Добрецов.

— Тогда, может, чаю?

— А вот это хорошо бы.

— У меня только черный, – уточнил Вадим.

— То, что надо. Не понимаю я эту модную зеленую траву.

Вадим тоже не любил зеленый чай. Там, в Нижнем Новгороде, держал его для гостей, но здесь, в Кураевске, никто к нему в гости не ходил – вот только Грознова, а теперь еще и Добрецов. Он отправился на кухню, заварил чай (это тоже умел делать хорошо, не только кофе), вернулся с чайником, налил в чашку – Олег Павлович повел носом, отхлебнул, одобрительно кивнул:

— Отменно. – После чего добавил: – И день сегодня – грех жаловаться.

И это было правдой.

К вечеру удалось собрать самую необходимую информацию, причем во многом благодаря тому, что у Добрецова повсюду нашлись свои люди.

Дотошная Олеся Кондратьева представила всю схему поставки лечебной грязи. В санаторий ее привозили с грязевой станции в десять утра три раза в неделю в количестве трех фляг, в каждой из которых помещалось двадцать пять литров. И тут же отправляли обратно пустые фляги. Но раз в неделю со станции привозили пять, а иногда шесть полных фляг – не только для санатория, но и для городского медцентра, откуда машина приходила в полдень. Все четко по графику.

Какой-то закономерности в номерах фляг не было, за исключением той, на которой был написан номер двенадцать. Ее использовали только раз в месяц, только для отправки в медцентр, и занимался ею только рыжий санитар.

— Ну, все понятно, именно это – тара для перевозки товара. С опознавательным знаком, – сделал заключение Вадим, и Грознова с Добрецовым с ним согласились.

— Вопрос в том, где пакеты подкладывают, – обратил внимание полковник. – На станции или уже в санатории? Санитар запросто может. Фляги привозят, их оттаскивают в помещение, потом притаскивают, когда городская машина приезжает. Времени – вагон.

— Вряд ли, – усомнился Вадим. – Не знаю, по какой причине, но в конце октября две фляги, в том числе двенадцатая, ждали отправки в город на улице. Правда, рыжий постоянно рядом крутился, но флягу не открывал и даже не трогал. Так что почти наверняка груз закладывают на станции.

Что касается санитаров, то с ними разобрались достаточно быстро. Коренастого, парня двадцати двух лет, звали Семен Луков. Он устроился в санаторий в августе, но задерживаться тут не собирался – летом планировал поступать в колледж. А вот с рыжим – двадцатидевятилетним Никитой Косых – было интереснее. Он в санатории появился в самом начале, то есть два с половиной года назад, а до того работал механиком на СТО «Автомастер».