Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 111

Ускользнул от наказания и Сиблунд. Он открестился от найденных в его шахте разрывных снарядов. И признался только в том, что однажды вывез на своем боте восемь моряков с потерпевшего аварию судна. Как только управляющего отпустили с допроса, он сел на пароход и уплыл в Швецию. Жандармы запретили ему въезд в Россию, этим все и кончилось.

Зато городская полиция встретила питерцев в веселом настроении. Совет Министров утвердил новые временные штаты управления, существенно превышающие нынешние. Число городовых увеличивалось до 250, и создавались две новые части. Жалование полицмейстера со столовыми и квартирными выросло аж до 5 000 рублей плюс 1 200 разъездных. Пржисецкий ходил гоголем и принимал поздравления.

Не менее Станислава Петровича радовался начальник сыскного отделения Локтев. Его штат вырос еще существеннее. Появились должности помощника, фотографа, переводчика и письмоводителя. А надзирателей вместо трех стало шестнадцать! Василий Григорьевич теперь получал три с половиной тысячи, да еще 400 рублей разъездных. В кои-то веки власти вспомнили, в какой бедности служит полиция, и подкрепили нищебродов.

Лыков получил телеграмму от директора своего департамента Васильева. Алексей Тихонович вежливо интересовался, сколько еще времени два бездельника будут прятаться за полярным кругом от исполнения своих прямых обязанностей. И действительно, командированным пора было уезжать. Главное они сделали. Теперь очередь за жандармами и контрразведкой.

В последних числах сентября сыщики сели на поезд до Петрограда и поехали домой. Прощай, Архангельск!

Навстречу им шли и шли поезда — одни с ранеными, другие с военнопленными. Надо было доканчивать строительство Мурманской железной дороги. Успехи Брусиловского прорыва давно ушли в прошлое. Но солдат Четверного союза захватили в плен так много, что им пришлось искать применение. Кайзер с царем договорились наконец об отмене взаимных репрессий. Николай Второй приказал, чтобы к следующему, 1917 году на Мурманскстройке не осталось ни одного германского военнопленного. Пусть завершают австрийцы, а тевтонов чтобы духу не было…

Официально строительство дороги было закончено 3 ноября 1916 года, когда в месте смычки вбили серебряный костыль и поставили обелиск. Смычка произошла на перегоне между станциями Амбарная и Боярская, на 537-й версте от Петрозаводска. Акт о приемке МЖД в эксплуатацию подписали 15 ноября. Но это на бумаге, а в реальности качество работ еще долго не позволяло использовать чугунку в полную силу. Скорость прохождения составов не превышала 12 верст в час! Пропускная способность — 90 вагонов в сутки. Сквозное движение пути Петрозаводск — Кемь началось лишь 1 января следующего года. А участок от Кеми до Романова доводили до ума еще одиннадцать месяцев.

Последние конвои с русской пехотой, лотарингцами и тирольцами покинули Архангельск в октябре. Навигация заканчивалась, в горле Белого моря появились первые льдины, и пароходы торопились проскочить опасное место. Впрочем, еще более опасные участки поджидали их дальше, там, где в глубине воды скрывались германские подводные лодки. Последний караван охранял французский крейсер «Шампань», специально для этого пришедший из Гавра. Рискованная эпопея с переброской во Францию Русского экспедиционного корпуса завершилась успешно. Ни один транспорт не был торпедирован и не налетел на мину. Все до единого человека добрались до берега.