Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 113

Его рекомендовал кто-то из общих знакомых? Кто? И почему нельзя было так же представиться в разговоре с внучкой? Откуда он вообще нарисовался? Обычный пенсионер, бывший научный сотрудник геологического института. Может, стоит покопаться в его биографии? Других зацепок у них все равно пока нет.

Круг общения Александры Борисовой они с ребятами прошерстили уже не один раз. И ни одного подозреваемого. Надо дальше работать по старику. Заодно навести справки о дочери и зяте, соседях, друзьях, бывших сослуживцах. Не исключено, что сам старичок может быть использован вслепую. Хотя как же вслепую? Врал он капитану сам, и складно так. Нет, Алексей Анатольевич, не так вы невинны, как хотите показать. В пушку у вас рыльце, вопрос насколько?

А вот это капитан Муромцев выяснит, будьте покойны.

И капитан, приободрившись, набрал номер Марины Коваленко. Надо успокоить парочку, сидят небось у телефона, ждут информации.

Угадать их состояние капитану было не сложно, дело житейское, а вообще ребята молодцы, подсуетились, и кстати, как это он забыл, чем был спровоцирован звонок старика. Мариниными преувеличенно громкими и цветистыми рассказами в театре и среди знакомых о горячем желании продать подвеску! Вот еще одна ниточка. Ее тоже забывать не стоит. Значит, старик – театр, старик – Коваленко – подвеска. Вот в этом направлении и надо копать. Смешно будет, если выяснится, что дочурка милейшего Алексея Анатольевича в театральной костюмерной трудится или, еще веселее, в оркестре на скрипке пиликает.

Но нет. Анна Алексеевна работала вовсе не в театре, а даже наоборот, в медицинском центре старшим администратором. А зять трудился в IT-компании. Обычные люди на первый взгляд с устойчивым достатком и незапятнанной репутацией.

Глава 19

Санкт-Петербург. 25 апреля 2022 г.

— Ну вот, опять все напрасно. – Расстроенная Марина сидела на диване, поджав ноги, и едва не плакала от огорчения. – Я так надеялась, что мы поймали убийцу, что все закончилось, что Саша… – Тут уж она расклеилась окончательно, и Степану пришлось перебраться на диван и, посадив ее на колени как маленькую, укачивать, успокаивать, уговаривать, пока на лице Марины не появилась слабая, полная благодарности улыбка.

Он поцеловал ее в мокрый от слез нос и подумал, что так они, пожалуй, могут далеко зайти, куда и не планировалось. А хочет ли он этого? Степан с улыбкой взглянул на притихшую Марину.

Года три назад он бы таким глупым вопросом не задавался, но после Аньки… Степан тяжело вздохнул, но, на удивление, вздох вышел не таким уж и тяжелым, как можно было ожидать, но осадочек со дна души поднялся.

Он еще раз чмокнул Марину, на этот раз в макушку, и осторожно пересадил ее на диван.

— Извини, Марин, мне сейчас надо уйти ненадолго. Надо с клиентами пообщаться. Кое-какие заказы скинуть, в общем, вернусь через часик. Окей?

— Ладно. Иди.

— Ты запрись как следует, и на засов тоже, никому не открывай, даже мне. Я тебе позвоню, прежде чем идти. Пароль будет «Фуэте», – пошутил Степан.

— А ответ?

— Не знаю, – озадачился Степан, – сама придумай.

— «Эскиз» подойдет?

— Подойдет, – улыбнулся Степан. – Пока. – И он торопливо вышел из комнаты.

— Че грустим, Серега? – заходя в кабинет, поинтересовался с порога Андрей Суворов. – Крокодил не ловится, не растет кокос?