Дороже жизни - Георгий Кубанский Страница 113

— Разве это голова милиционера? На нем фуражка! – Прохор Петрович помолчал немного и, не дождавшись ответа, настойчиво повторил: – А документы вы все же покажите. Для порядка.

Сазонов присмотрелся к собеседнику. Достоинство, с каким держался саам, не было чем-то необычным. А вот обращение на «вы», слова «депутат райсовета трудящихся», партбилет заставили его насторожиться. И он, уклоняясь от прямого ответа, перевел разговор:

— Я выполняю здесь особое задание. Понял, нет?

— Нет, – ответил Прохор Петрович. – Не понял.

Простота, с какой ответил саам, показала, что даже слова «особое задание» не смутили его. В ответе пастуха Сазонов услышал другое: «Напрасно пугаешь меня каким-то “особым заданием”. Я свои права знаю».

— В тундре ходят какие-то люди, – доверительно сообщил Сазонов. – Пробираются к Дикому Берегу.

— Кто же пошел на Дикий Берег? – удивился Прохор Петрович. – Неужто наши?

— Наши не пойдут, – ответил Сазонов. – Прибылые озоруют. Шарят по гагачьим гнездам. Пух берут.

Прохор Петрович не стал продолжать разговор, уводивший его от цели. Он посмотрел в лицо собеседника и жестко спросил:

— А где ваши товарищи?

— Товарищи? – переспросил Сазонов.

Стараясь выиграть время, обдумать ответ, он снова занялся почти погасшим костром.

— Разве не вас видел мой пастух у Чертова Пальца?

— Возможно! – согласился Сазонов, понимая, что отрицать очевидность не следует, и смело пошел навстречу опасности: – Забрал я на Семужке троих, да ошибся. Не тех взял.

Он подождал: не спросит ли саам, почему с ним видели двоих задержанных, а не троих?

— Один из них бежал, – продолжал Сазонов, решив, что не стоит дожидаться прямого вопроса. – Теперь мне… – Он вздохнул и выразительно шлепнул себя по плотной красной шее. – Понял?

Прохор Петрович молча опустил голову, как бы показывая, что понимает, в каком неприятном положении оказался его собеседник.

— Почему же вы остались в тундре один? – спросил он.

— Довел я задержанных до снежного моста и отпустил их в поселок, – благодушно ответил Сазонов. – Чего с ними путаться?

— Это верно, – согласился Прохор Петрович и тут же заметил про себя: «Врет!» – А найдут они дорогу?

— Найдут! – Сазонов внутренне весь насторожился: не поинтересуется ли саам задержанными новоселами. – Дорога за горой прямая. По ручью.

— Должны найти, – продолжал прощупывать собеседника Прохор Петрович. – Должно быть, и милиционеры с ними пошли?

— Нет. Милиционеры из соседнего района. Встречал я их тут как-то… Границы-то районов не меченые.

— Это верно, – снова согласился Прохор Петрович. – Какие в тундре границы!

Теперь он знал все, что хотел. Как ни уверенно держался Сазонов, от наблюдательного глаза Прохора Петровича не укрылась некоторая нарочитость его поведения, сказавшаяся даже в том безразличии, с каким поздоровался милиционер с человеком, встреченным в глухой тундре. Задержался взгляд саама и на догорающем костре, окруженном толстым слоем золы. Возле такого костра наверняка ночевало несколько человек. Одному и дров-то столько не наломать!

После того как Прохор Петрович убедился, что Сазонов лжет, продолжать беседу не было смысла. Он спрятал документы. Попрощался. Подождал: не спросит ли тот о Феде?

Сазонов многое отдал бы, чтобы узнать, выбрался ли Федя из пропасти. Но он рассудил так: если Федя видел саама, так он, конечно, предупредил его о захвате новоселов; если же встреча у костра действительно случайная, тогда собеседник не может знать о Феде и незачем даже упоминать о пропавшем.