Тайна по наследству - Марина Серова Страница 114

— Женя, твоя самоирония меня восхищает. Обожаю тебя! Тогда… вперед, в то место! Учитывая, что там крутой обрыв, и он песчаный, то, возможно, и дно там тоже песчаное. И сразу резкая глубина… Женя, а ты не читала роман «Обрыв» Гончарова?

— Нет.

— Я тоже.

— А к чему ты это спросила?

— Да так… просто из любопытства.

И мы снова погрузились в воду, уйдя вниз практически на трехметровую глубину. Дно здесь и правда было песчаное, а подводная растительность была только в некоторых местах. Я даже смогла разглядеть тот камень с привязанной к нему веревкой, который тогда уволок меня ко дну и от которого я чудом смогла избавиться…

Вскоре мы вынырнули. Отдышались, восстановились и молча, не сговариваясь, сделали большой вдох и снова нырнули.

Под водой, словно понимая друг другу без слов, мы поплыли чуть в сторону, недалеко от берега, светя фонариками. Впереди появились очертания крутого берега, словно стена. От этого было ощущение, что мы в подводной яме – глубокой заводи. Обрыв здесь как бы продолжал свой спуск под воду, образуя мель, куда мы и выплыли. Ощутив дно под ногами, мы вынырнули, решив снова передохнуть.

— Здесь как будто подводный обрыв, поэтому так глубоко. Прям как яма какая-то. Тоже мне, тихий омут… Это, кажется, называется глубокая заводь. Ну что, Женя, давай еще разок?

— Давай!

Снова глубокий вдох, снова нырок, погружение ко дну этого подводного обрыва, этой темной и холодной глубины. Луч моего фонарика выхватил Олино движение. Я перевела на нее свет и увидела, как она плавно мне машет рукой, не делая это быстро и резко из-за сопротивления воды. Потом она указала пальцем куда-то вниз. Я быстро подплыла к ней и тоже посветила фонариком в то место, куда она указывала.

На твердом песчаном дне с небольшой растительностью проглядывал некий сверток, словно что-то упаковали в какой-то мешок и скинули на дно озера. Быстро подплыв ближе, мы разглядели обнаруженный нами предмет получше. Так и есть: небольшой мешок из плотного целлофана, туго перевязанный длинной веревкой, к которой был также привязан небольшой камень, практически скрывшийся в песчаном дне.

Оля стала выпускать пузыри изо рта и давать мне знаки рукой, чтобы подняться вверх. Я кивнула ей, и мы одновременно стали подниматься на поверхность. Как обычно, вынырнув, мы с жадностью вдохнули в себя спасительный воздух.

— Ты видела! – Оля была крайне возбуждена. – Женя, ты видела! Это оно! Это точно оно! Ныряем!

— Не суетись. Если это пролежало там более двадцати лет, то за минуту оно никуда не денется. Восстановись, выровняй дыхание…

— Я готова! Женя, давай, ныряем!

— Оля, угомонись, пожалуйста, – остепенила я ее. – Ты видела, к этому мешку привязан камень. Нам нет смысла тащить его вверх. Я отрежу веревку.

Я ловко дотянулась до своих ножен на голени и достала штык-нож, с которым все это время не расставалась. А свой фонарик-карандаш запрятала в плотно прилегающий купальник.

— Ты будешь мне светить, – продолжила я, – а я буду освобождать мешок от камня. Потом я быстро убираю свой нож обратно, а ты в это время берешься за край веревки и плывешь вверх. Я успела разглядеть, эта веревка достаточно длинная, и разрежу я ее прямо у самого камня. Как только ты поплывешь вверх, я подхватываю мешок и помогаю тебе. Но я не думаю, что он будет слишком тяжелым. Если будет тяжело и не хватит воздуха, то все бросаем и повторяем попытку. Может, получится, что я могу потратить достаточно драгоценных секунд на резку веревки, тогда тоже бросаем и всплываем. Но я в своем остром ноже не сомневаюсь – он не подведет. И, по идее, если будем все делать четко, слаженно и быстро, то секунд за тридцать-сорок уложимся. Готова?