Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 114

В комнате надолго воцарилось молчание. Затем Хелен медленно произнесла:

— Я рада, что после первого показа пьесу решили больше не играть, даже если бы Рэйчел была в состоянии выходить на сцену. В каком-то смысле, пожалуй, даже правильно, что успели сыграть только один идеальный спектакль.

Фен кивнул.

— Прекрасный финальный выход, согласен, – сказал он. – Но, увы, именно финальный. Мир стал более скучным местом без него.

— Кстати, что с Рэйчел? – спросил Найджел.

— Она покинула страну, а Джин отослали домой, к родителям. В сложившихся обстоятельствах мы не смогли бы предъявить ей обвинение, поскольку она «помогла задержать пытавшегося бежать преступника». Не то чтобы у него был хоть один шанс улизнуть – и уж тем более когда его раздавило этой штукой. – В голосе Фена зазвучал металл.

Все посмотрели на него. Зачесав назад свои непослушные волосы, он внезапно показался старым и уставшим.

— Это прескверная история, и никому из нас она не пошла на пользу, – сказал он. – Никаких «Метроманий» больше не будет, и я последний, кто этому обрадуется.

Эпилог. Золотая мушка

Нас губит страсть, иль похоть, или страх –

Словно алмазы, свой нас точит прах.

Уэбстер[200]

Дорога из Оксфорда в Дидкот (а оттуда – на вокзал Паддингтон) сопряжена с трудностями иного рода, нежели при путешествии в обратном направлении. Поезд, если он все же трогается с места, движется с постоянной, хотя и не впечатляющей скоростью. Вся загвоздка в том, чтобы понять, когда именно он отправится. Николас утверждал, что первый утренний поезд специально опаздывает на десять минут, чтобы следующий за ним пришел еще позже, и в течение дня эти опоздания накапливались. При этом он считал, что в какой-то момент поезд сзади нагоняет впереди идущий – 12.35 отходит в 13.10, 13.10 – в 13.35, поэтому к концу дня оказывается, что несколько поездов так и не прошли. Как бы то ни было, придя на станцию вовремя, вам придется подождать поезда по крайней мере полчаса, а если же вы справедливо положитесь на его неизбежное хотя бы десятиминутное опоздание, то обнаружите, что он прибыл вовремя и вы на него не успели. Именно поэтому Николас не уставал повторять, что слепой бог удачи носит мундир работника Большой западной железной дороги.

Однако шестерых пассажиров, ехавших этим маршрутом на неделе с 19 по 26 октября 1940 года, это затруднение почти не затронуло: по разным причинам все они были слишком счастливы, чтобы беспокоиться о таких пустяках.

Николас, которого провожала на станции его блондинка, был доволен мелодраматичным завершением этого дела; кроме того, ему казалось, что оно расширило его представление о некоторых шекспировских персонажах. К примеру, Гонерилью должна играть молодая рыжеволосая женщина.

— Фен – чертовски умный малый, – ворчливо сообщил он блондинке после чрезвычайно долгого и детального обсуждения всей истории. – Хоть он и считает меня фашистом.

— А разве ты не фашист? – с непритворным удивлением спросила блондинка.

— Конечно же, нет. Я искренне поддерживаю эту войну и потому возвращаюсь в город.

— Что же ты там будешь делать?

— Найду военную работу. Не на фабрике, боже упаси, с этими отвратительными машинами и отвратительным джазом, по полдня кряду ревущим из механических приспособлений! Что-нибудь цивилизованное и полезное.