«Я – 11-17…». Ленинградская зима - Василий Ардаматский Страница 115

— Но не позже.

Чепцов встал, прошелся по ковру вокруг стола, поглядывая на Горина, и остановился перед ним.

— Чего вы ждете от Германии? – неожиданно спросил он, сделав ударение на «вы».

Горин молчал. Чепцов ждал ответа, засунув руку в карманы.

— Я жду ее победы, – ответил Горин, поглядев на него снизу вверх.

— Победа – Германии, а что – вам? Вам лично?

Горину почудилась в глазах Чепцова откровенная насмешка.

— Надеюсь, что Германия меня не обойдет, – неуверенно ответил он.

— А если большевики дадут больше? – спросил Чепцов.

— Я вас не понимаю… – с оскорбленным видом сказал Горин.

— Хорошо… хорошо… – кивнул Чепцов. – Но почему, объясните, почему вы уверены, что Германия вас не обойдет?

— Я же с вами… Это естественно… – запинаясь, с непонятной какой-то амбицией начал Горин и неожиданно закончил: – Я понимаю, что должен работать лучше.

— Вот! Именно этого мы от вас и ждем! – воскликнул Чепцов. – Германия вас действительно не забудет, но нужно работать, Девис. Ра-бо-тать… Я рад был познакомиться с вами, теперь мы будем работать вместе…

Кумлев вышел в переднюю проводить Чепцова.

— Выбейте из него хотя бы двух человек, – сказал Чепцов.

Кумлев вернулся и сел рядом с Гориным:

— Хочу заметить, неважно вы выглядели, Михаил Григорьевич.

Горин поправил очки в золотой оправе и поднял вопросительный взгляд.

— Разве я не разъяснял вам наши задачи? Ничего, извините меня, не делаете и хотите, чтобы Германия вас не забыла.

Кумлев говорил мягко, по-дружески, но Горин знал цену этой мягкости и напряженно ждал, что будет дальше.

— Завтра дадите мне двух человек, имена, адреса, краткие характеристики. Пока только двух, и каждый из них – на полной вашей ответственности. Сами понимаете, что нам предстоит.

— Хорошо, – ответил Горин, вставая.

— Минуточку, подождите, – поднял тяжелую руку Кумлев. – Сядьте. Вы видите Нину Викторовну?

— В этом нет необходимости, – ответил Горин.

— Ваша подруга меня очень тревожит… – продолжал Кумлев задумчиво, его желтоватое, пересеченное морщинами лицо окаменело, глаза спрятались в глубоких темных впадинах.

— Слушайте, какая она мне подружка? – вяло возразил Горин.

— Не забывайте, что агентом она стала по вашей рекомендации. Слушайте, я боюсь, что она уходит в кусты. Она манкирует своими обязанностями. Уже два раза не пришла на встречу. Симулирует болезнь. Надо к ней пойти, поговорить, выяснить обстановку.

— Я бы не хотел этим заниматься…

— Почему?

— Если она решила с вами порвать, для неё первое дело – выдать меня.

— Меня тоже, – согласился Кумлев. – Но она же знает, что господина Акселя привели к ней вы. Этого вполне достаточно. А я для нее, как и для вас, – Павел Генрихович, и все. – Глаза Кумлева прятались в глубоких темных впадинах, тонкие губы чуть раскрывались. – Вы к ней пойдете сегодня, самое позднее – завтра, и посмотрите, что с ней происходит. Если подтвердится, что она хочет с нами порвать, придется ее убрать. Понятно?

— Я этого делать не стану, – твердо ответил Горин, его смуглые розоватые щеки стали серыми.

— Тогда я сделаю это сам. Чтобы спасти, между прочим, вас, дорогой Михаил Григорьевич. – Лицо Кумлева было неподвижным, как маска, только чуть шевелились тонкие губы. – Да, вот что, я вам дам адрес, где вы сможете покупать продукты. До свидания, Михаил Григорьевич…