Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 116

— Отец иногда был похож на пруссака, – сказал я, чтобы разрядить обстановку.

Тэд впал в такое чувствительное состояние, что готов был запеть «Вернись в Ирин, моя душечка, моя душечка…» тем проникновенным баритоном, каким он пел на наших рождественских праздниках в офисе в Берлине.

— Да, твой отец был похож на кое-кого из этих пруссаков… Из тех, что мне нравились. Но когда уже шло расследование, не кто другой, как твой отец, приехал в Лондон и дал показания в мою пользу. Если бы твой отец не приехал и не сказал бы всего этого, меня вышвырнули бы со службы без пенсии.

— То есть то, что случилось с Ланге?

— Что-то в этом роде, – неохотно ответил Тэд, ему было трудно говорить об этом.

— А Ланге был в доле?

Тэд сдвинул шляпу с лица, чтобы взглянуть на меня, и улыбнулся.

— Был ли Ланге в доле? Когда его отослали в Гамбург, Ланге шел к тому, чтобы стать королем черного рынка.

— И мой отец не знал?

— Вот ты сравниваешь меня с Ланге. Это все равно, что сравнить начинающего воришку с Аль Капоне. Я был просто младенец, а Ланге – опытный репортер, и он знал все пути в мире. Ведь это Ланге взял интервью у Гитлера еще в тридцать третьем году, когда тот только что пришел к власти. Ланге был очень хитрый. Он легко мог замести свои следы и умел подговорить кого угодно на что угодно. Даже твой отец попадал под его влияние. Но Ланге боялся твоего отца. И только когда он уехал в Лондон, Ланге приостановил свои дела. Ходят слухи, что он успел положить в банк миллион марок.

— Многовато. Но все это слухи, – сказал я. – Иди и навести его сегодня, и ты не заметишь никаких признаков этого миллиона. Живет в какой-то трущобе за Потсдам-мерштрассе и пьет самодельное вино. Мне было неловко перед ним за то, что я выплатил ему совсем пустяковую сумму за информацию, которую он дал для департамента, а Ранселер увидел квитанцию и начал допытываться, что сказал Ланге.

— Побереги свои слезы, Берни. Ланге в те дни творил страшные дела. Я не хотел бы, чтобы на моей совести было что-либо подобное.

— Какие дела?

— Люди Ланге с черного рынка были вооружены, и думаю, что не ножами для открывания консервных банок. Они калечили и даже убивали людей. Ланге оставался чистым, но он-то был в курсе дела, когда обворовывали склады или угоняли армейские грузовики. И криминальная статистика подтверждает это. Когда Ланге отправили в Гамбург, в Берлине сразу же стало спокойнее.

— Так вот почему Ланге был переведен в Гамбург?

— Конечно. Это был единственный путь доказать его виновность. После этого он уже никогда не получал настоящей работы.

Мы так и сидели в темноте и пили. Все будет сделано в течение часа. И мы с Тэдом на обратном пути в Лондон будем наслаждаться той атмосферой легкой истерии, которая всякий раз наступает после таких небольших рискованных игр, как эта.

Я переменил тему разговора.

— Как там Эрих Штиннес и его радио?

— Работает прекрасно. Он слушает радио «Волга» каждое утро.

— Радио «Волга»?

— Для советских войск в Германии. Оно работает каждый день до десяти вечера, то есть до момента, когда примерные русские солдаты выключают его и отправляются спать, а по субботам оно работает аж до десяти тридцати.

— Непохоже, чтобы таким образом передавались инструкции офицерам КГБ.

— Верно, но до пяти часов дня ежедневно они передают первый канал московского радио, вот там могут быть сообщения по указке КГБ.