Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш Страница 12

— Я не собираюсь так пренебрежительно относиться к «Черной овце», – пообещала Шарлотта, едва не задохнувшись от эмоций.

— И главными остаемся мы, – сурово добавила София. – Это наши владения, а не твои.

— Понятно, – ответила Шарлотта, а затем осторожно продолжила: – но я бы предпочла иметь возможность выдвигать идеи.

— Похоже, понадобится составить соглашение – хартию, если угодно. – София жестом указала на один из длинных и обшарпанных столов. – Присаживайся. Нам предстоит долгая дискуссия.

Испытав прилив спокойствия, Шарлотта бросилась расправлять юбки. Хотя подъюбник приподнимался, позволяя ей сесть, но стулья оказались не только узкими, но и тесно поставленными. Девушка, предвкушая документальное подтверждение сделки, способной как спасти, так и преобразить ее, нетерпеливо отодвинула несколько стульев, освобождая себе место. К несчастью, ее панье все-таки сбило одно из них и заставило пошатнуться другое.

Кузины Уик, вопреки ожиданиям Шарлотты, не высмеяли ее затруднительное положение. Напротив, Ханна подошла к одному из окон и решительно закрыла ставни.

— Снимай это несуразное платье. Здесь тебе не королевский двор, и вскоре ты убедишься, что ни одна душа не станет церемониться.

Чуть не захлебнувшись от обрушившегося на нее шквала легкости, Шарлотта задумалась, доводилось ли ей когда-нибудь выслушивать более разумное предложение. Девушка с невозмутимой готовностью, которое, по идее, должно было бы оскорбить ее, сняла с себя платье и панье, оставшись стоять в одной сорочке и нижней юбке. Ей полагалось бы испытывать нечто сродни позору. Но все обернулось иначе. Она ощущала себя потрясающе, невероятно раскрепощенной. Не взглянув на отброшенное помолвочное платье, Шарлотта опустилась на стул и приготовилась обсудить свой новый путь в светлое будущее.

Глава 3

— Твой бодрый и здоровый вид не соответствует нынешней моде. Бледность по-прежнему в почете у лондонцев.

Мэттью Тальбот, услышав столь знакомый голос лучшего друга, Александра Ловетта, маркиза Хитфорда, ощутил, как его губы невольно растянулись в улыбке. После года проживания за границей ему было неожиданно приятно снова вернуться на улицы столицы.

Как правило, Мэттью не гнушался долгих морских путешествий, но последнее по какой-то неведомой причине показалось ему невыносимо бесконечным. Не сказать, чтобы молодой человек питал особо благоговейные чувства относительно Британии, однако он не имел ничего против своего туманного места рождения. На острове водилось множество представителей флоры и фауны, способных надолго увлечь такого любителя зарисовок и классификаций, особенно в Шотландском нагорье, где он провел большую часть раннего детства.

Впрочем, оно и не стало его родным домом, хотя, с другой стороны, ни одно место не считалось таковым. Мэттью никуда не вписывался, особенно в круг собственной семьи. Его отец, герцог Лэнсберри, предпочитавший проводить время на охоте за птицами, так и не проникся любовью сына к исследованию фазанов с научной точки зрения. А его старшие братья, особенно Хоули… о нем и думать не стоило, тем более день выдался солнечный, и он в компании лучшего друга шагал по улице, ведущей к его излюбленному месту во всем Лондоне – «Черной овце».

— Боюсь, старая добрая Англия никогда не изменится, – ответил Мэттью, дожидаясь, пока Александр догонит его. Друг, быстро передвигаясь по мощеной дороге, опирался на трость, которую использовал для равновесия, а не для придания себе модного облика. Мэттью пробовал применить свои навыки хирурга, чтобы вылечить косолапость приятеля, но слишком много шарлатанов пыталось сделать это до него и нанесли непоправимый вред. Однако невзирая на боль в ноге и неровную походку, Александр отличался атлетическим телосложением и занимался самыми разными видами спорта – от верховой езды до охоты на дичь. И все же, вопреки тому, что Мэттью предпочитал наблюдать за дикой природой, а не гоняться за ней, они, связанные общим статусом изгоев, полученным в школе-интернате, оставались закадычными друзьями на протяжении почти двух десятилетий.