Я говорю нет! - Уильям Уилки Коллинз Страница 12

Франсин протянула ему листок, сомневаясь, говорит ли он в шутку или всерьез.

— Я взяла ваш рисунок лишь потому, что ему грозила опасность.

— Какая опасность?

Франсин указала на пруд.

— Если бы не я, его сдуло бы в воду!

— Полагаете, спасать его стоило?

Задав вопрос, незнакомец посмотрел сначала на набросок, потом на оригинальный вид и вновь на набросок. Его губы растянулись в шутливом презрении.

— Госпожа Природа, прошу прощения! – воскликнул он, изорвал свое произведение искусства на мелкие кусочки и выбросил в окно.

— Вот жалость! – воскликнула Франсин.

Он вышел из беседки.

— Почему – жалость?

— Такой хороший рисунок!

— Рисунок вовсе не хорош.

— Не очень-то вы вежливы, сэр.

Незнакомец вздохнул, словно сожалея об обидчивом нраве в столь юном возрасте. Несмотря на противоречивость своих поступков, он всегда старался сохранять вежливость и доброжелательность.

— Проще говоря, мисс, я задел главное чувство вашей натуры – чувство собственного достоинства. Вам неприятно слышать, что в живописи вы не разбираетесь, даже если об этом говорят обиняком. В наше время все разбираются во всем и при этом полагают, что оно того не стоит. Не вздумайте напускать на себя безразличие, которое суть – замаскированное самолюбие! Именно самолюбие правит цивилизованным человечеством. Можно задеть лучшего друга любым иным способом и удостоиться прощения, но стоит потревожить гладкую поверхность его самолюбия, как между вами возникнет взаимная холодность на всю оставшуюся жизнь! Простите, что делюсь своим сомнительным опытом. В подобных разговорах проявляется мое собственное самолюбие. Могу ли я сделать для вас что-нибудь более полезное? Вы ищете кого-то из наших юных леди?

Услышав про «наших юных леди», Франсин невольно заинтересовалась и спросила, работает ли он в школе.

Губы незнакомца вновь тронула улыбка.

— Я – учитель. Собираетесь к нам присоединиться?

Франсин склонила голову, придав жесту должную серьезность и снисходительность, чем надеялась прекратить дальнейшие расспросы. Однако учителя это ничуть не смутило, и он позволил своему любопытству разгуляться еще больше.

— Вы имеете несчастье быть одной из моих учениц?

— Понятия не имею, кто вы.

— Тогда мое имя вам много не скажет. Я – Албан Моррис.

Франсин поправилась:

— Точнее, я не знаю, чему вы учите.

Албан Моррис указал на обрывки этюда.

— Я – плохой художник, – пояснил он. – Одни плохие художники становятся членами Королевской академии искусств, другие начинают пить, третьи получают пенсию. А некоторые, в том числе и я, находят убежище при школах. В этом заведении рисование – дополнительный предмет. Позвольте дать совет: поберегите карман своего доброго отца и скажите, что не желаете учиться живописи.

Он говорил столь серьезно, что Франсин расхохоталась.

— Вы – странный!

— И вновь вы не правы, мисс. Не странный, а несчастный.

Складки на его лице стали глубже, глаза погасли. Он отвернулся к окну беседки и взял трубку, лежавшую на подоконнике.

— В прошлом году я лишился друга. После смерти собаки трубка – единственный мой компаньон. Разумеется, мне не дозволено наслаждаться ее компанией в присутствии леди. У них иные представления о благоухании. Их одежды и письма пахнут зловонными выделениями мускусного оленя, а чистый запах табака для них невыносим! Позвольте удалиться и поблагодарить вас за то, что пытались спасти мой рисунок.