Марионетка - Николай Владимирович Андреев Страница 120

БезБашенный 08.03.2003 11:54

Например, затем, что ты маньяк!

Ева 08.03.2003 11:59

Солодовников – это, кажется, писатель?

Рудольфио 08.03.2003 12:03

Еве. Журналист «Губернских ведомостей». Специализировался на уголовной тематике.

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 12:07

Rome. А ты говорил, что у вас в районе нет известных людей! Вот тебе, пожалуйста, Солодовников. Даже я где-то слышал эту фамилию.

Rome 08.03.2003 12:15

Ну, извиняйте, пацаны! Газет не читаю – времени нет. Вы мне, если такие умные, лучше ответьте: кто тогда Пашку-какашку убил? А что касается известных людей на Обочине – отвечу так: если они и были у нас когда-то, то теперь уже точно нет!

БезБашенный 08.03.2003 12:20

Rome. Ты спрашиваешь, кто убил? Да какой-нибудь маньяк, должно быть!

Демиург 08.03.2003 12:27

БезБашенному. Я тебе еще раз повторяю: я не маньяк! И Берга-младшего я не трогал! Неужели трудно понять?

БезБашенный 08.03.2003 12:30

Демиургу. Понять не трудно – принять тяжело.

Пират 08.03.2003 12:32

Демиургу. Не обращай на них внимания. Давай играть дальше. В6!

Демиург 08.03.2003 12:35

Нет, ну сколько можно говорить об одном и том же! В6 – промах. Г10?

Пират 08.03.2003 12:37

Демиургу. Г10 – мимо. Небось будешь теперь стрелять по В10? Бью Г7!

Демиург 08.03.2003 12:40

Пирату. Обязательно буду! Г7 – промах. В10?

Пират 08.03.2003 12:43

Демиургу. В10 – попал в однопалубный корабль. Поздравляю! Теперь хоть отдохнешь чуток, а то, наверное, запарился чуть ли не каждую ночь ножичком махать?

P. S. А все-таки интересно: кто убил Павла Берга?

Дверь в комнату, где сидел Романов, со скрипом отворилась, и на пороге появился Никита Малявин. С мрачным видом вынул руки из карманов брюк, скрестил на груди и, презрительно скривив губы, кивнул в сторону монитора.

— Что? Запах крови не дает оторваться от компьютера? Книжки бы лучше писал, если разучился читать их!

Романов обиделся. Сказал, что ему, Никите, хорошо говорить о крови – он, Никита, не только дышит ею каждый день, он ее ведрами разливает по всем телеэкранам города.

— Это кто разливает? – уперся руками в бока Малявин.

— Ты! Вместе со своим Солодовниковым… Дожили! Невозможно включить телевизор или открыть газету, чтобы не нарваться на пару-тройку трупов! «Жена убила мужа»! «Муж выбросил тещу с балкона»! «Теща отрезала сожителю яйца»! «Яйца оказались зараженными сальмонеллезом, и жена, убившая мужа, скончалась прямо в зале суда»! Тьфу! Вот теперь сами и пожинайте то, что столько лет сеяли!

С этими словами Романов ткнул пальцем в монитор компьютера и выскочил из комнаты.

— Ты Олежку Солодовникова не трожь! – бросился за ним Малявин. – Олежка Солодовников – профессионал, не чета многим! Он и под ножом стоял, и под статьей ходил не раз! Его, если хочешь знать, в Москву звали работать! Вот тебя звали работать в Москву? А его звали! Он мне об этом сам позавчера говорил!

Романов вбежал в прихожую и принялся одеваться.

— Вась, ты куда? – спросила вышедшая на шум Наталья.

— Книжки читать!

— Нет, это он к Людке Смирягиной побежал! – съехидничал Малявин. – А про книжки ты, Наташка, ему не верь, книжки читать он давно разучился. Он теперь может либо писа́ть их, либо пи́сать на них, когда писа́ть не можется.

Романов посмотрел ему в лицо и только тогда заметил, что с глазами Малявина, едва выглядывающими из-за припухших век, происходит нечто странное. Казалось, они вели себя так, словно жили отдельной от головы жизнью – на ее повороты реагировали с заметным опозданием и смотрели не туда, куда предварительно нацеливались.