Башня Авалона - Майк Омер,К. Н. Кроуфорд Страница 121

Самое время написать маме.

Но когда я смотрю на бумажный лист, возникает ощущение, что мне нечего сказать. Я хочу успокоить ее, вразумить. Но на столе лежит ее последнее язвительное письмо, буквально сочащееся гневом и недовольством. А я не могу пообещать, что скоро вернусь. Или, черт побери, даже сказать, где я.

Со вздохом делаю еще одну попытку:

Эта поездка стала открытием. Пляжи и прибрежные городки…

Перо пачкает бумагу, размазывает чернила, слова расплываются. Я пытаюсь все исправить, но буквы растекаются, и теперь «пляжи» читается как «сука»[32].

Беру чистый лист и начинаю сначала:

Дорогая мама, надеюсь, ты простишь меня…

Еще одна чернильная клякса. Теперь «прости» выглядит как «забудь»[33].

Беру другое перо и третий лист.

Дорогая мама, наконец-то я вырвалась из твоих лап, жалкая карга. Больше не нужно выслушивать твои постоянные жалобы и нарциссические метания, не нужно убирать твою блевотину с…

Я в ужасе смотрю на листок. Не понимаю, что заставило меня написать такое. Руки трясутся.

Я вскакиваю, с грохотом опрокинув стул на деревянный пол. Наклоняюсь за ним и нечаянно задеваю стопку книг Сераны. Они падают и разлетаются во все стороны. Черт возьми, да что со мной не так? Я просто хотела связаться с мамой, но ничего не выходит…

Пока я собираю книги, портрет Мерлина в раме падает со стены на прикроватную тумбочку Таны. Бросаюсь, чтобы подхватить его, но поздно: он падает на свечу и загорается. Над тумбочкой поднимается огонь, воздух наполняет едкий запах дыма. Сердце колотится как бешеное. Я хватаю одеяло, чтобы погасить пламя. Что происходит, черт возьми?

Пока я пытаюсь потушить пожар, комната вокруг словно разваливается на куски. Виноградные лозы свисают со стен, извиваясь в воздухе. Ромбовидные оконные стекла разлетаются вдребезги, разбрызгивая осколки по комнате. Деревянный шкаф и письменные столы темнеют и становятся рыхлыми, прогнившими, шаткими. Стол на глазах рассыпается на куски.

Я пытаюсь отдышаться. В ушах шумит кровь.

Каменные стены идут трещинами, с них осыпается известка. На другом конце комнаты тяжелая деревянная потолочная балка падает на пол с таким грохотом, словно весь Камелот содрогается от землетрясения. Огромный пласт штукатурки пикирует с потолка на волосок от меня. С паническим воплем я бросаюсь к двери, но она не открывается: дерево покоробилось, прогнило. В стене образуются дыры, целые секции над окнами рушатся, открывая звездное небо с проплывающими вдалеке облаками.

Снаружи движутся тени. Огромный силуэт заслоняет луну и звезды. Гигантская фигура, сотканная из темноты, пустота в обличье чудовищного воина ростом с саму Лотианскую башню, если не выше. Гигантский силуэт поднимает огромную руку, указывая на меня, и я чувствую в своем сознании чье-то присутствие, удивленное и обрадованное моим ужасом.

А вот и ты, маленький телепат… Я нашел тебя. Я слышу твои крики, но никто не идет на помощь.

Я ощущаю его холодную ярость и вместе с тем его очарование. Он еще не знает, как я выгляжу, но может проникнуть в мой разум и почувствовать мой страх перед ним. Как кот, отыскавший особенно шуструю мышку.

И теперь он хочет поиграть…

Тебе не скрыться от меня, маленький телепат. Пока ты спишь ночью, я всегда отыщу тебя. Это мой мир. Мои владения страха и вожделения. И здесь ты полностью в моей власти.