Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр Страница 124

— Все же надо признать, – говорил викарий, – что я вполне прилично справился с ремонтом крыши.

Откровенно говоря, это было далеко не так. Преподобный Джеймс, чьи мысли были полностью заняты Марион, не всегда попадал молотком по нужным местам и один раз имел все шансы провалиться сквозь крышу, если бы его не ухватил сидевший на коньке церковный сторож семидесяти пяти лет.

И все же полюбоваться тут было чем.

С горизонтальных балок, что тянулись между стенами под потолком, свисали на цепях отчищенные до блеска масляные лампы. Они освещали установленные вдоль стен лотки – шесть слева и шесть справа. Их разделяли вкопанные в землю шесты и решетчатые перегородки из переплетенных лоз, которые украсили цветами. На земле перед каждым прилавком соорудили настил из двух приложенных одна к другой досок шириной двенадцать дюймов, чтобы посетители ненароком не наступили в грязную жижу, которая озером разлилась в центральном проходе. Такую глубокую, черную, вязкую лужу вряд ли можно было бы сыскать где-то еще за пределами джунглей. У посетителей, которые по деревянному настилу переступали от одного лотка к другому, этот своеобразный водоем был самым популярным местом на базаре.

— А наш викарий мастер на все руки, верно? Один неверный шаг – и ты по колено в жиже!

— Да уж, таких викариев, как наш, еще поискать!

— Подтолкнуть тебя, Герт?

— Только попробуй, Фрэнк Биллингс!

Из беседки викарий и Марион созерцали это переливающееся в свете ламп болото.

— Боже мой, – пробормотал преподобный Джеймс. – Чем же это торгуют в лотке номер шесть, третьем справа? Какое столпотворение! Причем, удивительное дело, там одни мужчины.

— Это Вётью Конклин, Джеймс, – вздохнула Марион. – Боюсь, что наряд у нее… ну, скажем так… слегка вызывающий. Однако епископ…

— А, дядя Уильям! Он будет здесь через три минуты!

— Ему совсем не обязательно проходить справа. Лучше слева.

— Марион, дорогая, боюсь, это невозможно. Церемония пройдет по заранее составленному плану.

— Церемония?

— Конечно! – Преподобный Джеймс вскинул брови как человек, который никогда ни о чем не забывает. – Скажу только, что в ней примут участие регент и дюжина наших самых юных хористов, – остальное отдаю на откуп твоему воображению. Сначала дядя пройдет справа.

Викарий кивнул в противоположную сторону склада, где Марион увидела закругленную стену старинной башенки. Она производила мрачное впечатление. В замке дубовой двери толщиной примерно два фута торчал ключ. Еще один ключ висел на гвозде рядом с дверью. Возле башенки, где когда-то собственно и хранился порох, был выставлен стенобитный таран пятнадцатого века, небольшой, но, по легенде, принадлежавший знаменитому роду французских феодалов де Куртене.

— Там вполне сухо. – Викарий махнул рукой в глубину склада. – Когда появится дядя Уильям, все расступятся.

— Однако меня волнует один вопрос. – Марион наклонила голову вбок. – Где сэр Генри Мерривейл?

— Разве он не за седьмым прилавком?

— Я, по крайней мере, его там не вижу. Где же он?

На этот вопрос могла бы ответить взволнованная Вётью Конклин, стоявшая за прилавком номер шесть. Ее лоток находился в середине правого ряда, где за увитой цветами перегородкой из переплетенных лоз доктор Шмидт, ударяя по клавишам, как кувалдой, с невыразимым пафосом по-английски исполнял немецкую народную песню «Лорелея». Растолкав своих почитателей, Вётью высунулась из-за прилавка.