Не те руки - Марк Биллингхэм Страница 126

— Мои родители, наверное, спят, – сказала Натали. – Но мне нужно дать им знать, что со мной все в порядке.

— Мы об этом позаботимся, – сказала Сю. – Возле дома по-прежнему дежурит машина.

— Спасибо. – Натали снова начало колотить.

— Еще сигарету? – спросил Миллер.

— Нет, все нормально.

— Или, может, чего посильнее? Тут в шкафчиках наверняка много чего найдется… хороший фентанил например. О, знаю – как насчет чудесной дозы морфия?

Натали впервые с момента их встречи удалось улыбнуться.

Внезапно раздался всплеск переговоров по рации, после чего к ним поспешно подошел полицейский в форме. Миллер встал и направился к нему, стараясь, чтобы их разговор оказался вне пределов слышимости Натали Бэгнолл.

— Похоже, его нашли, сэр.

— Где?

— Вроде бы на кухне в подвале.

— Что ж, нельзя не восхититься хладнокровием этого красавца, – сказал Миллер. – Его половина полиции Ланкашира ищет, а он спустился приготовить себе омлет.

— Нет – кухня, кажется, заброшенная. Просто забита старыми плитами и холодильниками и всяким таким, так что он не… – Полицейский замолчал, увидев выражение лица Миллера, ясно дававшее понять, что тот шутил. – А, понятно. Ну, в любом случае, больше он себе уже ничего не приготовит.

Миллер постарался скрыть разочарование. Хотя кончина Дадли Дрисколла вряд ли лишит кого-то сна и, по любым объективным меркам, была большим благом для человечества, конкретно для него это были плохие новости.

— Его вроде бы нашли на холодильнике.

— В смысле, наверное, все же в холодильнике? – Миллер не переставал удивляться глупости некоторых людей, даже в экстремальных ситуациях. Как мог такой очевидно умный убийца, как Дрисколл, выбрать столь глупое и опасное укрытие?

Полицейский покачал головой.

— Нет, сэр – точно сказали “на”…

Либо полицейский был прав и эта кухня была заброшена, либо дела в Национальной службе здравоохранения обстояли куда хуже, чем думал Миллер. Определенно, если из этой сырой и мрачной преисподней все еще выходила какая-то еда, больница убивала куда больше пациентов, чем спасала.

Из прогнивших картонных коробок вываливались банки без этикеток, металлические стеллажи были завалены старыми кастрюлями, сковородками и посудой, а промышленная раковина была покрыта чем-то таким, о чем Миллер предпочитал особо не думать. Вдоль одной стены тянулся ряд громоздких почерневших плит, а вдоль другой стояли холодильники и морозильники откуда-то из шестидесятых, в пыли и паутине. Комната, освещенная единственной голой лампочкой, по большей части тонула в тени и выглядела бы довольно жутко, если бы не толпа полицейских, глазеющих на тело, весело болтающих в ожидании криминалистов и топчущихся по совершенно явному месту преступления.

Миллер подошел и посмотрел на труп. Кровь на больничной форме явно была результатом насильственной реконфигурации носа погибшего, и он как будто небрежно привалился к одному из холодильников.

— А, теперь понятно, о чем он говорил.

— О чем кто говорил? – спросил ближайший полицейский.

Из одного уха сочилась струйка крови, и наклонившись, чтобы рассмотреть поближе, Миллер увидел маленький металлический кончик, глубоко засевший в ухе Дрисколла.

— Должно быть, было больно, – сказал он.

— Строительный пистолет, как по мне, – сказал полицейский. – Прямо вплотную к виску и… чик.