Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 127

И как в воду глядел. Через месяц не будет у него ни отдела, ни сотрудников, потому что Пестов и его уволит, решив, что это очень неспроста Серов когда-то ездил на совещания к Кононову, туда, где присутствовал один генералитет и простому полковнику, если он не стукач, там не рады. Но в тот, первый, день пребывания на должности начальника ГУБОПа Пестов зашел и в кабинет Большакова. Только завидев его лысую голову, Алексей мгновенно вскочил со стула:

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант!

— Как фамилия?

— Капитан милиции Большаков, оперуполномоченный по особо важным делам отдела коррупции и собственной безопасности.

— А откуда ты знаешь, что я – это я?

— Извините, товарищ генерал-лейтенант. У нас строгая пропускная система. Посторонние здесь не ходят. А тем более я вас видел на совещании в министерстве. Полагаю, вас назначили начальником главка.

— Правильно полагаешь. Назначили сегодня. И чем ты занимаешься?

— Подшиваю оперативные дела.

— Ладно, молодец.

Дмитрича провожали тихо, соблюдая маскировку, за закрытыми дверями. Поставили на стол водку, нарезали колбаски, сырку, хлебушка. Чокнулись, выпили и закусили. Говорили тосты негромко, но от души. Вспоминали. Получалось, что кроме каждодневной монотонности, вечной усталости и мучительной писанины были и радостные моменты в их работе. Даже посмеяться умудрились.

Подполковник Олег Ухов, ростом чуть больше складного метра и худенький, как подросток, разошелся в тот вечер не на шутку.

— А вот у меня был такой случай, – рассказывал он, победно оглядывая собравшихся. – Что-то я однажды задержался на работе, что-то праздновали, не помню чего, и домой уже пошел в двенадцатом часу. Сел, значит, в метро, доехал, вышел на улицу. А чтобы попасть домой, мне еще пару километров надо до дома идти, да еще через железнодорожный переезд. Так вот, подхожу я, значит, к переезду, а мне навстречу идут с ножами два мужика. Здоровые такие, амбалы просто, ну, такие же, как и я…

Закончить он не успел. В кабинете громко, забыв про конспирацию и режим тишины, просто не зная удержу, загоготали менты. Раскачивавшийся в это время на стуле Рязанский потерял равновесие и грохнулся со всего маху на пол и уже снизу сквозь хохот переспросил:

— Прямо как ты?

— Ну да, такие же здоровые амбалы!

— Представляю себе этих амбалов!

— Ну чего вы, чего вы ржете? – недоумевал Ухов, а потом, сообразив, в чем дело, и сам рассмеялся.

Для Большакова, который медленно, но все же пьянел, самым непонятным был вопрос: что будет дальше? Что дальше будет делать Серов? Человек он немолодой, и что ему остается? Остаток жизни зимой просиживать у телевизора, а летом торчать кверху задом на грядках в деревне? А ведь он не один и не два десятка лет прослужил в милиции, приобрел огромный, бесценный даже, опыт, и вот в одночасье стал никому не нужен…

Конечно, подобный исход ждал каждого из них. Только каждого в свое персональное время. Это сейчас они капитаны и майоры. Это сейчас они нужны этой упряжке, это сейчас они тянут лямку, позабыв про семьи, здоровье, а придет минута – и подпишется тот самый рапорт и об их увольнении. И как начинать жить сначала, когда ты ничего, кроме своей работы в милиции, не видел?!

Эх, а что будет с их отделом? Кто будет следующим начальником? Человек пришлый или свой? Что будет с ним самим, когда ему дадут, да и дадут ли эту чертову квартиру в Москве?