Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 127

27

…В момент мятежа Николай Мальков оказался в сложной ситуации. Единственным стало решение идти вместе со всеми, мало ли каких дров могли наломать восставшие. А так имелась надежда, что он – бывший чекист, хотя существует расхожее мнение, что бывших не бывает, – сможет как-то предостеречь от противоправных действий опьянённую воздухом свободы толпу. Как выяснилось позже, Марк Тюнин оказался человеком малоуправляемым и рефлексорным. Трудно было со стороны предполагать о шагах и поступках этого человека. Что у него происходило в голове, какие тараканы бегали?..

…Встреча с другом детства и юности оказалась абсолютно неожиданной как для одного, так и для другого. Никогда бы, скажи им раньше, не поверили бы, что увидятся после большого перерыва в столь необычных обстоятельствах.

— Как же так, Колян? Как же так? – взяв за плечи, тормошил Малькова его друг.

— Что больше интересует, товарищ младший лейтенант, как в зэки угодил или как бежал? – освобождаясь от дружеских рук, спросил Мальков.

— Неважно уже теперь, – ответил тот. – Что случилось, то случилось. Теперь важно, как из всего этого выходить?

— Зря ты, Ваня, приехал. Не следовало бы тебе самому ввязываться.

— На возможные последствия намекаешь? Знаю.

— Тогда зачем?

— Что же мне тебя одного теперь на произвол судьбы бросить?

— Похоже, мне терять уже нечего, но тебе-то зачем из-за меня на дно идти? А, Ваня? Зачем нам обоим тонуть? Так нечестно. Вспомни, через что мы прошли! Хотя бы один должен выплыть. Выплыть и прожить большую и счастливую жизнь…

— Э, Колян, да ты совсем раскис, что ли? И с жизнью, вижу, решил начинать уже прощаться? Рано, брат, совсем ведь рано… Ещё не подоспело время. В общем, надо выплывать, если ты про это. Надо выплывать обоим. Кстати, помнишь, купались летом на интернатовских озёрах? Забыл, что ли? Сколько нам было? Лет по двенадцать-тринадцать? Один из пацанов младших тонуть начал. Кажется, ногу ему свело судорогой. Помнишь? Мы с тобой кинулись спасать? Ты же сам тогда крикнул, выплывать – так вместе. Вытащили пацана, помнишь?

— Как забудешь такое? – оживился Николай.

— Ну, так и сейчас тот самый случай, правда, в ином смысле. Так ведь? Так?

— Ну, допустим.

— Ладно, не до лирики сейчас.

— Не до лирики, – согласился Николай. – Что предлагаешь, Ваня?

— Так или иначе должен доставить вас обоих в следственный изолятор, но тебе нужно выстроить оборону, чётко знать о том, о чём придётся говорить на следствии. Ты понимаешь, что оно неизбежно. Вы сами с этим вот человеком пришли и сдались властям. Значит, за вами преступлений нет. Так? Руки ведь не в крови? Если пришли, значит, у вас какой-то козырь? Так?

— Есть такой.

— В чём он?

— Мы предотвратили диверсию на железной дороге.

— На Транссибирской магистрали?

— Да.

— С этого момента давай поподробнее, – попросил Иван. Он глянул на часы и заметил: – Время пока терпит. Давай рассказывай. И пускай твой напарник тоже присоединяется…

* * *

Сообщение о том, что из Москвы едет представитель куратора, не давало покоя Харину ни днём, ни ночью. Сонная супруга ворчала. Он натягивал на голову одеяло и лежал с закрытыми глазами, тщетно пытаясь заснуть, но сон не шёл, а шли воспоминания былой службы под началом Генриха Люшкова. Земля слухами полнится, поэтому Харин знал, что дела многих репрессированных в ту довоенную пору чекистов пересмотрены, многие выпущены из тюрем и находятся в действующей армии. Но самым неприятным, если не сказать, убийственным для него стало два известия, полученные почти одновременно. Первое. Репрессированный его стараниями несколько месяцев назад сержант госбезопасности Мальков оказался в том самом лагере, с которым связан массовый побег зэков. И этот самый Мальков не допустил диверсии на Транссибирской магистрали. Второе. В особый отдел НКВД пришла шифрограмма с вопросом о том, на какой должности в данное время находится опять же этот самый Мальков. А тот находится в СИЗО армейской контрразведки. Почему там, Харин не успел выяснить. Если этим сержантом заинтересовались в Москве, тогда чёрт с ним, он готов поручиться за бывшего помощника своего предшественника и признать ошибочность и порочность всех обвинений, выдвинутых против Малькова, и свою личную вину во всём этом…