Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс Страница 127

— Помните, я спрашивала, доверяла ли вам Барбара?

— И я сказал вам, что мы беседовали несколько раз, – ответил Жюльен.

— Но спрашивала ли она совета? Не страдала ли от каких-то проблем? Чем больше я думаю о ней, тем больше у меня вопросов.

— Она была в преклонном возрасте и не в лучшем состоянии здоровья.

Прежде чем продолжить, собеседница обдумала его слова.

Что он пытается мне сказать, но не произносит этого вслух?

— Ее проблемы со здоровьем были связаны исключительно с возрастом?

— Полагаю, что так, – ответил Жюльен.

— В том смысле, что это проблемы, которые мы связываем со старостью. Скажем, беспокоилась ли она о… – Зои осеклась и решила зайти с другой стороны. – Кажется, я говорила вам на днях, что не призываю вас разглашать тайну исповеди и все такое.

— Она никогда не исповедовалась. Наши беседы носили неформальный характер. – Он замолчал на мгновение. – Думаю, вы догадываетесь, что было у нее на уме.

Женщина встретилась с ним взглядом, и ее снова поразила аскетическая суровость его изможденного лица.

— Барбара чувствовала, что ее подводит память, – подсказала она.

— А вместе с ней, – мрачно вторил Жюльен, – и самоопределение.

В тягостном молчании они подошли к дверям церкви. Священник достал из кармана пальто большой железный ключ и вставил его в замочную скважину. Механизм повернулся легко, но звук получился на удивление громким и эхом разнесся по предрассветной улице. Служитель повернул железную ручку, освобождая дверной засов, и толкнул тяжелые деревянные створки внутрь. Это движение вызвало у Зои воспоминания о том моменте, когда она проделала те же действия и увидела распростертую на каменных плитах Барбару Эрколлани в мерзком фиолетовом спортивном костюме. Жюльен посторонился, чтобы пропустить ее вперед, но она настояла, чтобы он вошел первым. Она не хотела нащупывать в темноте выключатель, кожей чувствуя призрака трагедии. Так что она пропустила вперед себя еще пятерых прихожан.

Как только зажглась люстра, Зои последовала за ними и заняла место в последнем ряду складных стульев, в то время как священник скрылся за алтарем, где, по-видимому, находилась ризница. Свет от множества лампочек показался Зои излишне резким.

Не совсем способствует созданию атмосферы молитвы и созерцания.

Стулья были расставлены в восемь или девять рядов, полностью заполняя неф в центре восьмистенного здания и частично закрывая доступ к тому месту, где недавно лежала Барбара.

В тот день, когда проходила процессия с внесением чучела святого Бертрана, пространство нефа было расчищено, все стулья куда-то убраны. Именно так принято обставлять церковь, и я наблюдала это во время вечерни. Не потому ли Барбара пробралась сюда до встречи со мной, зная, что у нее появится доступ к чему-то, что обычно остается скрытым?

Пока не наблюдалось никаких признаков скорого появления Жюльена. Подошли еще трое прихожан. Зои встала и направилась к тому месту, где была обнаружена мертвая женщина, под верхней центральной точкой купола, среди рядов складных стульев. Она пробиралась бочком, украдкой отодвигая передние стулья.

Это очень интересно.

В каменные плиты пола была вделана бронзовая пластина, изрядно истертая ногами многих поколений жителей города. Однако выгравированный на ней образ все еще просматривался, отчасти благодаря яркому сиянию люстры. Фигура женщины в одеянии, которое Зои назвала бы абайей,[77] с покрытой головой – традиционный женский образ в иконографии раннехристианской церкви на Ближнем Востоке. Ее сопровождал ребенок, а в руках она держала книгу.