Норка для Норы - Татьяна Нильсен Страница 13

— А как скоро обычно приходят деньги на счёт после получения товара?

— Ты знаешь, некоторые шубки могут висеть годами, потом хозяин салона сбрасывает цену, зато берёт свой навар на новых моделях. Мы это не отслеживаем, и сей факт, для фабрики не интересен. Эта женщина переводила деньги буквально в течение десяти – пятнадцати дней. Бывали задержки в получении денег и раньше, но она всегда звонила и предупреждала об этом.

— А сейчас ты почему разволновался?

— Во-первых: оплаты нет уже за две партии товара, а это меховые изделия из баргузинского соболя, горностая, норки. Я даже боюсь озвучить какие это деньги. И во- вторых: женщина пропала!

— Как пропала? – опешил Иса.

— Просто исчезла! Не отвечает на телефон. Я позвонил своему приятелю, который живёт в Питере и, не сообщая подробностей, попросил наведаться к ней в салон и домой, но её нигде нет!

— Сколько времени прошло, как она не выходит на связь?

— Последнюю партию она забрала седьмого июня, а сегодня уже первое июля!

Адвокат задумался на несколько секунд, потёр подбородок и пожал плечами.

— Ты извини, конечно, а я-то тебе зачем? Тебе в полицию надо. Пишешь заявление – так, мол, и так, а там уже они начнут разыскивать твою меховую королеву.

— В том то всё и дело, что в полицию я пойти не могу, – Константин стыдливо отвёл взгляд. – Тот товар, который мы отпускали русской бизнес вумен, был левым. Мы его закрывали от налогов. Так сказать неучтёнка, поэтому и отдавали под реализацию.

Теперь адвокат начал понимать, в чём состояла хитрость прыткого коммерческого директора, но молчал, ждал продолжения. А Константин тем временем тараторил, как бы оправдываясь.

— Ты понимаешь, греческий рынок перенасыщен товаром, мы боремся за каждого покупателя. Очень тяжело конкурировать с такими монстрами, как «Elegant Furs», «Marco Varni» или «Dios Furs». И ещё я хочу сказать в своё оправдание, что в мой карман не попадал ни один цент бесконтрольно, и владелец фабрики был осведомлён обо всех моих действиях.

— Ну, хорошо здесь я соглашусь с тем фактом, что информация должна быть конфиденциальной, но в штате фабрики должен быть юрист, он может решить этот вопрос.

Приятель замахал руками.

— Что ты? Об этом знали только мы с хозяином, никто даже не подозревал об этой схеме. Технически всё происходило примерно так: оптовых клиентов всегда обслуживал и сопровождал я, так же заполнял необходимые бумаги и накладные для перевозки груза. С бухгалтерией я всё улаживал так, что комар носа не подточит.

— А твой хозяин единоличный владелец фабрики?

— Не совсем. Это почти семейный бизнес. У него сорок пять процентов акций, двадцать пять у его отца, пятнадцать у старшего брата, который живёт в Аргентине и совсем не интересуется мехами, и последние пятнадцать у компаньона, который пытается контролировать работу фабрики. И вот если он, что-нибудь узнает о нелегальном товаре, то первой полетит моя голова, а не моего хозяина, который меня и подбил на эту авантюру.

Константин был измочален откровенным разговором, пот струйками катился по его шее, щекочущими каплями ныряя за ворот рубашки, но мужчина не обращал на это внимания, а только горестно вздыхал. Адвокат, а в Исе сейчас сидел именно адвокат, молчал, продлевая театральную паузу в надежде, что от отчаяния приятель скажет больше фактов и аргументов, чтобы склонить его к работе. И не ошибся, Константин начал мямлить оправдываясь: