Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 131

И не было ни обиды, ни огорчения от слов генерала. Старик знал, что говорил, и, положа руку на сердце, был прав. Нет, если бы кого-то из них назначили, он, конечно же, справился бы. Принцип соленого огурца никто не отменял. И Фридман был не семи пядей во лбу, а как-то до поры до времени работал, даже ордена получал.

И по выходу из кабинета начальника главка и один, и другой даже испытали какое-то облегчение, словно не гора с их плеч свалилась, а миновала чаша, чужая и незаслуженная. Вернувшись в пятый отдел в хорошем настроении, они в кабинете у Большакова распили по этому поводу бутылку водки и вечером со спокойной душой поехали все вместе на битком набитой электричке обратно в свой город.

А вот в понедельник все закрутилось не по плану. Зайдя утром в управление, Тропарев обратил внимание на две непонятные вещи. Во-первых, с ним не здоровались за руку; во-вторых, отовсюду пахло хлоркой.

— Что-то случилось? – спросил он Филиппова, и тот только кивнул головой на дверь своего кабинета, мол, заходи.

— Стас, – держа дистанцию, спросил исполняющий обязанности начальника УБОПа, – ты почему никого не поставил в известность, что болен туберкулезом?

— Каким туберкулезом? Вы о чем?

— О том. Ребята притащили информацию, что зимой тебя тайно лечили от туберкулеза.

— Что значит – притащили информацию? Откуда притащили?

— Оттуда. Из больницы, где ты лежал. Один из наших спит там с какой-то медсестрой из как там его… тараканного, что ли, отделения.

— Торакального.

— Точно, торакального. Ну вот, и она ему проговорилась, что тебя лечили от тубика, но это, типа, все засекречено, мол, ты на коленях стоял у главврача, чтобы тот никому об этом не сообщал.

— Вот же дура! Да она слышит звон – не знает, где он! Меня лечили не от туберкулеза. А главврача я в глаза не видел. Вы как себе представляете стоящего меня на коленях… Вы это серьезно?

— Серьезно – несерьезно, я не врач. Но в качестве превентивной меры мы тут вызывали людей, которые на выходных все управление обработали хлоркой.

— То-то я чувствую, что из каждого угла воняет.

— Воняет, а что делать?

— Это поэтому народ перестал со мной за руку здороваться?

— Наверное, но я-то с тобой за руку поздоровался.

— Спасибо. Не забудьте помыть ее с мылом.

— А чего ты хочешь? Бойцы у нас и так нервные, а тут рассадник заразы объявился.

— Я не болел туберкулезом. Я это уже вам говорил.

— Мало ли что человек может сказать в свое оправдание. Ты где работаешь? В бюро добрых услуг? Еще не усвоил, что словам тут никто не верит? Нужна справка. Не левая, имей в виду, а из нашей медсанчасти. Иди на Серебряковскую, в нашу поликлинику, и делай себе алиби. А то народ за эту неделю совсем с катушек съехал. Требует уволить тебя из УБОПа. Никто не хочет служить под твоим началом.

— Прям так и говорят?

— Не просто говорят – они коллективное письмо написали.

— И сколько там подписей, если не секрет?

— Да какая разница! Не подписали только шесть человек.

— А почему они-то не подписали?

— Сказали, что не хотят подличать.

— А остальные, значит, захотели?

— Ой, Стас, ты с луны свалился? У нас здесь не пансион благородных девиц. Ты же знаешь, что за люди большей частью служат в СОБРе… Не устроились бы сюда, запросто могли бы стать бандитами.

— Среди бандитов иногда случаются более порядочные люди.