Над темной водой - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 131

Зазвонил телефон. Крячко.

— Лев, привет. Я по нашим делам. Во-первых, камеры. Записи с кухни получил. Пономарев там, как он и говорил, с семи до восьми и позже. Над тарталетками колдует. Физически вынестись в VIP-зал, провернуть там отравление и вернуться незамеченным — ноль шансов. Его алиби — железное. Дал указание готовить бумаги для его освобождения. Сидит уже зря.

— Отлично, — сказал Гуров, и в его голосе прозвучало удовлетворение. Это была важная формальность. Теперь Пономарев из подозреваемого превращался в жертву инсценировки. — А во-вторых?

— Во-вторых, пока копался в расписаниях и списках доступа к подсобке, наткнулся на интересное. Помнишь, Пономарев упоминал официантку Аню, которая за льдом забегала?

— Помню.

— Так вот, официально она — Анна Соколова. Двадцать четыре года. Работает здесь около года. И, по слухам из оперативных опросов, у нее был серьезный конфликт с Верещагиным пару недель назад. Что-то по поводу чаевых и хамского поведения. Шум был, ее чуть не уволили. Отстоял, говорят, сам владелец, Доронин, — она, видимо, нужный человек. Так, справка для общего развития.

Гуров замер. Его мозг мгновенно сопоставил факты. Конфликт с жертвой. Доступ к ресторану. И… маленькие руки. Официантка. Высокая вероятность, что размер перчаток у нее будет S или даже XS.

— Стас, это может быть ключом, — сказал Гуров, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только что Смирнов нашел в шкафчике следы. Четкие следы латексных перчаток. Маленького размера. S.

В трубке наступила пауза, затем Крячко тихо свистнул.

— То есть наш «даритель» — либо женщина, либо мужчина с женскими руками. И у нас есть кандидатка с мотивом. Слишком красиво, чтобы быть совпадением, Лев.

— Согласен. Но это пока только гипотеза, — осторожно возразил Гуров. — Нужны факты. Нельзя строить версию только на размере перчаток и слухах о конфликте. Нужен ее цифровой след. Ты же копал в сторону возможного саботажа или угроз?

— Только начинал. Но если она — наш «даритель», то она либо действовала сама, либо ее использовали. В любом случае могли быть подготовительные действия: поисковые запросы, переписка. Нужен доступ к ее телефону, соцсетям, истории браузера.

Гуров слушал голос Крячко, азартный, голос готового немедленно броситься в бой, и чувствовал привычный контраст их натур. Его собственные мысли были холодным, аналитическим потоком: нужен ордер, нужны основания для выемки, нельзя спугнуть. Крячко же уже видел цель и рвался ее преследовать, используя все свои оперативные связи и чутье. Эта разница не мешала, а дополняла. Гуров выстраивал процедурно безупречную стену из фактов, а Крячко находил в ней слабые места, куда можно было вставить рычаг и добыть новые факты. Сейчас Гурову нужна была эта энергия, но направленная в строго правовое русло.

— Верно, — сказал Гуров. — Но действуем строго по процедуре. Мы теперь знаем, что Пономарев невиновен, значит, у нас появился новый, неперсонифицированный подозреваемый — лицо, подбросившее улики. На основании экспертизы следов перчаток и информации о конфликте мы можем ходатайствовать о проверке цифрового следа лиц из ближайшего окружения Верещагина, имеющих потенциальный мотив и физическую возможность. Анна Соколова попадает в этот список. Но не единственная. Нужно составить его официально и через суд получить разрешение на изъятие данных у провайдера и на выемку возможных носителей информации.