Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон» - Арнольд Беннет Страница 132

Глава четырнадцатая

Рокко отвечает на некоторые вопросы

Рокко развернулся, словно застигнутый врасплох тигр, и, вперив в Теодора Рэксола долгий пронзительный взгляд, выругался с чистейшим англо-саксонским произношением и интонацией, достойными самого миллионера. Это обстоятельство, а в особенности полное и незыблемое спокойствие Рокко, настолько поразили Рэксола, что он начисто лишился дара речи.

— Я сдаюсь, – проговорил Рокко. – Я вас боялся с того самого мгновения, когда вы ступили в этот проклятый отель. Я сказал Жюлю, что боюсь вас. Я знал, что от человека вашего склада следует ждать беды. И я не ошибся, черт возьми! Говорю вам, я сдаюсь. Я знаю, что проиграл. При мне ни револьвера, ни иного оружия. Я сдаюсь, делайте, что хотите.

И с этими словами Рокко сел на стул. Сцена была великолепна. Лишь по-настоящему великий человек мог так держаться и не уронить своего достоинства.

Вместо ответа Рэксол прошел в огромную спальню, взял стул и сел напротив Рокко. Мужчины, оба в вечерних костюмах, сидели лицом к лицу, почти соприкасаясь коленями. Справа от Рокко находилась кровать с телом Реджинальда Диммока. Справа от Рэксола, чуть позади, – мраморный умывальник с еще не убранными инструментами Рокко. Свет от электрической лампы падал на левую щеку Рокко, оставляя правую половину лица в тени.

— Так, значит, вы еще один англичанин, выдающий себя в моем отеле за иностранца? – хлопнул его по колену Рэксол, начиная допрос.

— Я не англичанин, – спокойно ответил Рокко. – Я гражданин Соединенных Штатов.

— Надо же, черт возьми! – воскликнул Рэксол.

— Да, я родился в местечке Вест-Ориндж, в Нью-Джерси, возле Нью-Йорка. Я считаю себя итальянцем, потому что именно в Италии, в Риме, я приобрел известность как повар. Великому шеф-повару, как я, выгоднее быть иностранцем. Только подумайте, разве могут знаменитого шеф-повара звать Элайху Рокер? Разумеется, нет. Я изменил имя и национальность по тем же причинам, что и мой друг и коллега Жюль, иначе говоря, мистер Джексон.

— Выходит, Жюль – ваш друг и коллега?

— Да, он был им; теперь это не так. Неделю назад мне не нравились методы Жюля, сейчас же мое недовольство примет активную форму.

— Неужели? – не поверил Рэксол. – Полагаю, уже не примет, мистер Элайху Рокер, гражданин Соединенных Штатов. В самом скором времени вас передадут в заботливые руки полиции, и ваша деятельность будет завершена.

— Вероятно, – вздохнул Рокко.

— А пока я задам вам парочку вопросов ради удовлетворения личного любопытства. Как вы понимаете, игра окончена, и вы вольны отвечать настолько искренне, насколько сочтете возможным. Ясно?

— Ясно, – невозмутимо кивнул Рокко. – Полагаю, я сумею ответить не на все вопросы. Расскажу, что смогу.

— Итак, в чем суть вашего плана? Поведайте в двух словах.

— Даже в тысяче слов не смогу. Видите ли, это не мой секрет.

— Почему отравили беднягу Диммока? – Голос миллионера, взглянувшего на тело несчастного юноши, на миг смягчился.

— Я не знаю, – заявил Рокко. – Но хочу сообщить вам, что я выступал против этой части плана. Меня уведомили, только когда все было сделано, и я, признаюсь, страшно разозлился.

— Хотите сказать, что не знаете, почему прикончили Диммока?

— Хочу сказать, что не понимаю, какой в этом смысл. Понятное дело, он… кхм… умер, потому что пошел на попятную, хотя сначала согласился участвовать. Я смело приоткрываю эту часть плана, зная, что вы и так о ней догадались. Но я официально заявляю, что категорически возражал против убийства.