Мазыйка. Приговорённый город - Алёна Моденская Страница 133

— Давайте больше не будем называть его Лёней, — попросил Новиков. — Хотя бы ради памяти настоящего Ленмара.

— И как прикажете его величать? — спросил Игнатьев, подняв брови.

— Для него и слова-то нет, — буркнул Новиков.

Он бы этому… лично шею б свернул.

— Пусть пока будет просто Этот, — предложил Игнатьев, будто прочитав мысли Новикова.

— Пусть будет, — согласился Новиков. Антон только пожал плечами и кивнул.

Солнце двигалось к зениту. Толпа медленно стекалась к месту, где мост плотины уходил вверх. Сейчас там слева была смонтирована сцена, а дорогу перетянули красной ленточкой. Поставили большой портрет Ленина и стенды с его цитатами.

Народ собрался в гудящую толпу.

Новиков и Игнатьев держались рядом, Антон маячил метрах в десяти.

Наконец на сцену поднялся какой-то местный чин и начал торжественный митинг. Ещё час толпа изнывала под палящим августовским солнцем, слушая патетические речи местной номенклатуры, время от времени жарко аплодируя и надеясь, что каждый новый чиновник будет последним.

Наконец оркестр вдарил туш, ленточку перерезали, и по плотине торжественно поехали украшенные цветами и лентами первые грузовики, которые должны были продолжать работу на стройке ГЭС и шлюзов. За ними маршем двинулись комсомольцы с флагами и цветами, потом колонны рабочих, речников и просто счастливых советских граждан.

Потом был концерт и танцы.

Ничего кошмарного так и не случилось.

«С чего бы это», — мрачно подумал Новиков.

Он вдруг понял, что неудача со взрывами вряд ли выбьет Этого из колеи. У него наверняка есть второй план. А то и третий, и четвёртый. Раз уж его так тщательно подготовили и так отлично натаскали, то просто так он отсюда не уйдёт.

Игнатьев делал вид, что читал газету, расслабленно сидя на скамейке. Новиков и Антон наелись пирожков и в который раз угощались мороженым с тележки и газированной водой из принесённых автоматов.

— Меня от сладкого уже мутит, — с трудом побулькал Антон и громко икнул.

— Угу, — только и промычал Новиков, наблюдая, как к Игнатьеву торопливо подошёл какой-то парень. Как бы невзначай опёрся о скамейку, повернул голову и через плечо сказал ему пару слов.

Игнатьев чуть не скомкал свою газету. Но потом взял себя в руки и расправил страницы.

— Они его упустили, — выдохнул Новиков, прикрыв глаза.

— Кого? — глуповато спросил Антон.

По хмурому взгляду приятеля, похоже, понял, о ком шла речь. Снова икнул и спросил:

— И что мне теперь делать?

— Держись рядом, — бросил Новиков и направился к скамейке, где в напряжённой позе застыл Игнатьев.

— Что теперь? — тихо спросил Новиков, садясь и закидывая ногу на ногу.

— Ждём вечера, — после небольшой паузы отозвался Игнатьев.

Так им и пришлось куковать здесь до самого заката. Хорошо, что Ида, как обычно, снабдила всех домашними пирожками, а то хвалёное советское качество, как выяснил опытным путём Новиков, сильно зависело от тех, кто этим качеством заведовал. То бишь, можно было наесться до отвала столовскими котлетами, а потом вечер провести в туалете. В общем, всё как всегда.

Наконец сцену разобрали, декорации унесли, оркестр уехал, люди разошлись.

— Чего мы ждём? — спросил шёпотом Антон. И снова икнул.

— Скорее, кого, — щурился на мост Игнатьев. Там в два ряда загорались фонари.