Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 135

Я потянулся через стол и взял аккуратно перепечатанный рапорт. Но Дики мягко отобрал его у меня и положил под пресс-папье рядом с собой.

— Лучше забудем про это, – сказал он. – Начните с чистого листа.

— Может быть, на этот раз вы просто скажете мне, что я должен написать в рапорте, – предложил я.

— Я набросаю кое-что для вас, – ответил Дики. – Пишите очень коротко. Только самое главное.

— А вы видели рапорт Брета? – спросил я.

— Он не подавал рапорта, была только встреча. Брет должен был доложить о работе, которую он провел со Штиннесом. – Дики нервно улыбнулся. – Это не те результаты, на которых можно сделать карьеру.

— Думаю, что это так, – ответил я.

Все, что произошло с того момента, когда Брет взял на себя ответственность за работу со Штиннесом, было цепью неудач. Я представлял себе, какую долю вины Брет взваливал на меня.

— Принято решение немедленно вернуть Штиннеса в Бервик-Хауз. И Брет должен подробно доложить старику, что он собирается делать с ним дальше.

— В Бервик-Хауз? Что за паника? Все говорят, что расследование пошло успешно с тех пор, как мы его перевели в приличные условия.

— Вы тут ни при чем, Бернард. Ведь Штиннеса чуть не убили. Если бы не этот парень Крейг, они бы убрали его. Мы не можем снова рисковать, Бернард. Штиннес слишком ценен.

— А все это может повлиять на назначение Брета в Берлин?

— Они не консультировались со мной на этот счет, Бернард.

Скромная улыбка давала мне понять, что они могли проконсультироваться с ним. Да и на самом деле мы оба знали, что Морган зависел от вето, которое мог наложить Дики на назначение Брета в Берлин.

— Но я бы сказал, что Брету повезло, если он избежит временного отстранения от должности…

— Отстранения от должности?

— Я бы даже не назвал это временным отстранением от должности. Скорее это выход на покой или отставка.

— Даже так?

— Брет нажил себе в департаменте много недругов.

— Вы имеете в виду себя и Моргана?

Дики просто взорвался от этого обвинения. Он вскочил, подошел к камину и взял с него вставленную в рамку фотографию своей яхты. Он смотрел на нее какое-то время, потом протер стекло носовым платком и поставил фотографию на место рядом с часами.

— Я не враг Брету. Мне он нравится. Я знаю, что он хотел занять мое место, но я не держу на него зла.

— И все же?..

— И все же очень много непонятных концов торчит из дела Штиннеса. Брет ворвался в это дело как слон в посудную лавку. Сначала было фиаско в Кембридже. Теперь эта стрельба в Хэмпстеде. А что мы получили? Совсем ничего.

— Но никто ведь не пытался его остановить, – сказал я.

— Вы имеете в виду, что никто не прислушался к вашим советам его остановить? Да, вы правы, Бернард. Вы правы, а Брет не прав. Но Брет взял это все на свою ответственность, и при его старшинстве было нелегко ему противоречить.

— А теперь стало легко противоречить ему?

— Это сейчас называют «пересмотр».

— А почему нельзя было сделать этот пересмотр на прошлой неделе?

Он погрузился в мягкую софу и вытянул ноги.

— Потому что все осложнения возникли именно за последнюю неделю.

— Осложнения, касающиеся Брета?

— Да.

— Будет расследование?

— Не знаю, Бернард. Но если бы и знал, то все равно не мог бы обсуждать это с вами.

— А что, это касается и меня?

— Не думаю. Может быть, только потому, что вы были вместе, когда все это произошло. – Он пощупал пряжку пояса. – Конечно, если Брет не постарается обвинить вас.