Белая стрекоза и три папы - Янина Корбут Страница 136

— Что там? Покажите!

Меня оттягивает Славик.

— Дарина, там рана. Саныч руками сдерживает кровь.

— Он жив? — Хватаю Славика за грудки, хотя понимаю, что приятель сам только встал с земли. Он не может ничего знать.

— Я должен помочь, — отстраняет он меня и кидается к Санычу. Подбегает раскрасневшаяся Валька-агнистица с аптечкой и какими-то пакетами…

⁂

Я плохо помню, что происходило в последующие несколько минут, но точно помню, что не кричала. Я очень хотела потерять сознание, но продолжала стоять и смотреть, как мир вокруг теряет краски.

Хорошо, что в это время все пары глаз устремились на Тукача, который эффектно появился в своем развевающемся плаще. Следом бежал с пистолетом Чередничко. Тукач отвлекся всего на секунду, чтобы изучить обстановку. Наверное, думал обнаружить здесь только меня и Славика. Молниеносным движением он перевел свой взгляд на Дубровского и склонившегося над ним фельдшера. К этому моменту его глаза сузились до состояния щелочек, и он все понял. Главное, он сообразил, откуда стреляли, и рванул в нужную сторону.

К тому времени, как приехала «Скорая» и «Полиция», когда вокруг меня стало мелькать все больше незнакомых лиц, мир окончательно потускнел. И каждое мое действие утратило смысл. Я отвечала на вопросы, открывала рот, чтобы выпить воды или покорно позволяла накинуть себе на плечи то ли покрывало, то ли плед (потом сказали, я дрожала какой-то размеренной страшной дрожью). И все это я делала только для того, чтобы от меня быстрее отстали.

Никто и никогда

Открыв глаза в одно из мгновений, я поняла, что нахожусь в больнице. Я спала на плече у папы № 3, второй отец расхаживал по коридору, мамуля со Славиком, трогательно обнявшись, читали коллективную молитву. Откуда-то из бокового коридора появился папа № 1 в сопровождении мужчины в штатском, но с очень характерным серьезным лицом. Первым делом папа кинулся ко мне, но я сделала знак, что все в порядке.

— Как он? — спросила непослушными, будто обколотыми льдом, губами. Мой собственный голос доносится словно издалека.

— Оперируют.

— Его нужно перевезти куда-то… Не знаю! Нужно нанять лучших врачей…

— Где мы, как думаешь? — осторожно уточнил папа № 2.

— Не помню, — пробормотала я, смутно восстанавливая в памяти картины прошлого дня. Кажется, мне давали какие-то успокоительные, от которых клонило в сон.

— Ранения были очень серьезными, и Александра на реанимомобиле срочно перевезли в областной центр. Тут в детском отделении лучший хирург… Землю носом рыл, но его вызвонили из отпуска.

Я почувствовала, как начинает колотиться сердце, подошла к окну и поняла, что больница, где мы находимся, со всех сторон окружена деревьями. На голых ветках висли обрывки рыже-багровых лохмотьев осени. Окно легко открылось, и я вдохнула влажный воздух, насыщенный запахом мокрой земли и умирающей природы. Первый отец подошел ко мне сзади:

— Он ранен в плечо, в ногу. Но это мелочи. Пуля попала в левую половину грудной клетки, прошла через левое легкое, поранила сумку, которая окружает сердце, и застряла там. Рядом проходили крупные сосуды, но пуля их не задела, так что есть шанс.

— Я хочу его увидеть.

— К нему нельзя. Идет операция. Срочно ищут кровь четвертой группы, я подключил связи. У меня из министерства здравоохранения человечек заряжен. Кореша Панасоника зять.