И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев Страница 137

Он раскрыл папку и достал из неё лист с выкладками.

— По данным Военно-технического комитета, наш текущий запас артиллерийского пороха составляет около восьми тысяч тонн. Этого хватит на три-четыре месяца боевых действий. После этого артиллерия замолчит. Полевые пушки, осадные орудия, крепостная артиллерия – всё встанет. Мы окажемся безоружными перед любой серьёзной армией. Я хочу, чтобы вы осознали это со всей ясностью – через четыре месяца войны у нас не останется средств к её продолжению.

Франц Иосиф слушал, не перебивая. Его морщинистое лицо оставалось неподвижным, но пальцы медленно поглаживали край стола.

— Я понимаю тяжесть положения, Франц. К чему ты клонишь?

— К тому, Ваше Величество, что сейчас, в эти дни, министр иностранных дел граф Берхтольд и начальник Генерального штаба фельдцейхмейстер Потиорек готовят меморандум о необходимости жёстких мер против Сербии. Они говорят о том, что убийство графа Тисы, взрывы в Вене, Ауссиге – всё это следствие сербской подрывной деятельности, которую следует пресечь раз и навсегда. Они готовят ультиматум. Я знаю это. И я говорю вам прямо – если этот ультиматум будет предъявлен сейчас, это конец.

Он подался вперёд, и голос его приобрёл ту напористость, какой Франц Иосиф не слышал от племянника со времён их споров о морганатическом браке.

— Ваше Величество, любой ультиматум Сербии означает войну с Россией. Россия не отступит, как отступала прежде. Теперь она сильна, у неё союз с Францией, и она не позволит нам раздавить Белград. А мы? Мы связаны договором с Германией. Если мы ввяжемся в войну с Россией, Берлин будет вынужден вступиться за нас. Вопрос в том, как они это сделают. Они бросят основные силы против Франции, а нас оставят сдерживать русскую лавину в Галиции. Мы станем пушечным мясом для германской стратегии. Мы будем истекать кровью на востоке, пока они будут прорываться к Парижу. И когда у нас кончится порох, а он кончится через четыре месяца, они не смогут спасти нас. Мы останемся фактически одни против России, Сербии и, возможно, Италии, которая только и ждёт случая вонзить нам нож в спину.

Он замолчал, переводя дыхание. Франц Иосиф смотрел на него долгим взглядом, в котором читались и усталость, и упрямство, и что-то ещё, быть может, горькое признание правоты.

— Ты всегда был против войны с Сербией и Россией, Франц. Я помню. Ты говорил это и пять лет назад, и три года назад. Но теперь обстоятельства изменились. Убит наш премьер-министр. Разрушен Парламент. Взорваны заводы. Мы не можем сидеть сложа руки.

— Именно поэтому мы не должны воевать сейчас! – резко ответил эрцгерцог. – Сначала надо восстановить производство, обезопасить тылы, навести порядок в Богемии, договориться с венграми. И только потом, через год или два, если это будет необходимо, думать о войне. Но не сейчас. Сейчас каждый день отсрочки работает на нас, а не против нас.

— А если Сербия тем временем продолжит свои диверсии?

— Я не уверен, что Сербия стоит за диверсиями. Война с Сербией сейчас это подарок Берлину, который мечтает связать нам руки на востоке. И это подарок Петербургу, который только и ждёт повода выступить в роли защитника славян. Мы не можем позволить себе такую роскошь, Ваше Величество. Не сейчас. Не с пустыми арсеналами.