Продавец крови - Александр Долгирев Страница 138

— Замолчи. – Ее голос звучал тихо.

— Зина, я…

— Замолчи, я сказала!

Дмитрий все же оторвал взгляд от пола и увидел, что теперь уже Зина опустила лицо. Он не видел ее глаз, он даже не мог понять, плачет ли она. Белкину захотелось сделать себе больно, и он резко двинул левой рукой. В глазах потемнело, но стало легче, и он продолжил:

— Ты так долго пыталась укрыть нас, защитить от возможного внимания. Я понимал, что это не имеет особенного смысла – если бы нас захотели достать, достали бы. Но я понимал также, что это нужно тебе. Что ты так привыкла ненавидеть их, что просто не можешь по-другому. И у тебя были на это причины. Но теперь я уже попал в поле зрения. Я не знаю, когда эти люди решат от меня избавиться – может быть, через десять лет. Но я не хочу, чтобы ты пострадала вместе со мной.

Она подняла голову. В ее глазах под стеклами очков стояли слезы, но она сдерживала их. Когда Зина заговорила, ее голос звенел от злости:

— Ты что, думаешь, что я планирую жить без тебя? Что без тебя у меня что-то будет, что солнце для меня продолжит восходить и трава продолжит расти?

— Да. – Белкин выдержал ее взгляд. – Я не первый, кого ты любишь. Ты нашла в себе силы жить дальше, когда убили твоего мужа, ты нашла в себе силы жить дальше, когда погиб Георгий. Найдешь и в этот раз.

— Ничего я никогда не находила! Это вы находили их для меня! Как ты не можешь этого понять – ты мой воздух, моя вода, мои сны и сама моя жизнь. Да когда я увидела, что они сделали с тобой, мне захотелось по щекам себя исхлестать – столько сил, столько метаний, чтобы тебя защитить, и ради чего?! Ради твоих новых шрамов и твоей трости?!

— Ты же не виновата…

— Я знаю, что не виновата! Просто я больше так не хочу. Жизнь слишком коротка и непредсказуема для страха. Поэтому сегодня я на все Небеса крикну, что ты – мой муж, а я – твоя жена. И что я буду с тобой, долго ли коротко, но до самого последнего удара сердца. И никакие твои слова не отвернут меня от этого решения.

— А если я этого больше не хочу?

— Скажи еще, что больше не любишь меня.

Дмитрий едва не сделал это, но слова застряли у него в глотке. В глазах Зины была такая уязвимость, что ему тут же захотелось обнять ее, прижать к себе, укрыть от всех тревог. Но это было еще не все – еще в ее взгляде была решимость. Неожиданно она сняла очки – от Белкина не укрылось то, что руки ее слегка дрожали, зрачки расширились, а взгляд утратил выражение. Зина все еще видела черты его лица, но их будто писал французский художник прошлого века.

Дмитрий протянул руку и погладил ее по щеке.

— Люблю. Конечно, люблю. Именно поэтому я и не уверен, что нам стоит делать это. Пойми, я узнал такое… Прежде я всегда чувствовал, что барахтаюсь посередине реки, отчаянно бью руками и ногами, чтобы не пойти ко дну. Потом появилась ты, и благодаря тебе я смог удержаться над водой. Но в этой реке водится тварь, о существовании которой я раньше не подозревал. Она совсем рядом, и она знает обо мне. Я не хочу, чтобы она утянула тебя вместе со мной.

Зина погладила его по руке, затем отняла ладонь Дмитрия от своего лица и поцеловала ее.

— Эка невидаль. Тварей в этой реке столько, что иногда кажется, будто река из них состоит. И они постоянно утаскивают людей на дно. Могут утащить тебя. Могут утащить меня – мы и пикнуть не успеем. Странно, что мне приходится объяснять милиционеру такие вещи. Ты увидел еще одну тварь – и что с того? Что теперь, не жить? Оттолкнуть друг друга, выпустить из виду? А ведь тварям только это и надо. Проще охотиться на одинокую жертву, которую даже в теории никто никогда не будет искать или защищать.