Крысиный король - Валерий Шарапов Страница 14

С папкой, полной бумаг, норовящей вот-вот вывалиться из рук, посреди толпы стоял мужчина лет тридцати пяти, с усами и ранней лысиной.

— Юрий Герасимович! – закричал Виташ и ускорил шаг. – Юрий Герасимович, здравствуйте! Не появилось место для меня? – спросил он.

— А, Витя! – улыбнулся ему мужчина. – Нет, прости, дружище, все заняли наши студенты. Но ты не переживай, как сам станешь студентом, так обязательно и для тебя место найдется.

— А сейчас никак? – не отставал Виташ.

— А сейчас никак, – подтвердил Юрий Герасимович и, отвернувшись от Виташа, снова прокричал в рупор: – Седьмой отряд, подойдите к вашему куратору для регистрации!

Виташ огляделся. Вокруг было полно народу. У всех было дело, а он вдруг оказался лишним и сам не заметил, как это случилось. От обиды у него разболелась голова. Еще вчера все казалось ясным. Он – отличник, гордость родителей. А сегодня он стоит на вокзальной площади и его товарищи отмахиваются от него как от назойливой мухи. Товарищи?

Виташ посмотрел туда, куда еще минуту назад ушла девушка с красной сумочкой через плечо. Вера. Только ее мнение сейчас по-настоящему интересовало парня.

Глава 4

В кабинете Андрея Геннадьевича раздался стук. На пороге стоял Калашников.

— Занятный тип оказался этот твой Вадимченко, – сообщил он и прошел внутрь. – Я бы сказал, темная лошадка.

— Рассказывай! – Плотников отложил протокол допроса и приготовился слушать товарища.

— Как мы и предполагали, шесть лет назад он устроился шофером на алмазные прииски. Водил бульдозер, между прочим. – Он поднял палец вверх. – Тогда о его пристрастии к спиртному не упоминалось. Личное дело образцовое. Ни прогулов, ни штрафов, ничего, что бы его скомпрометировало.

Калашников огладил свои короткие светлые кучерявые волосы, все еще густые для его возраста, и продолжил:

— Ушел, когда отработал полтора года. По собственному желанию. Не выдержал тяжелых условий.

— Бывает, – согласился Плотников.

— А вот что действительно интересно, что в это же самое время, как раз тогда, когда Вадимченко уже и след простыл с прииска, тамошний отдел ОБХСС расследовал дело о хищении алмазов в особо крупных размерах. Дело было в наших кругах громкое. Многие тогда своих должностей лишились.

— Виновных нашли? – чуть подался вперед Андрей Геннадьевич.

— Организатором оказался один из технологов. Он специально малый процент качественного сырья оценивал как брак. Но ты же понимаешь, маленький процент никто не заметит, а за год таких отбракованных камней может набраться приличное количество. В долю входили два лаборанта и несколько рабочих, которые помогали в переброске сырья. Они все понесли заслуженное наказание. Но вот какая-то часть украденного – и в этом вопросе у обвиняемых показания расходятся – успела потеряться.

— Вадимченко! – догадался Плотников.

— Украл у воров и был таков! – смеясь, закончил Калашников. – Даже как-то обидно, что так плохо кончил. Ведь столько лет сидел ниже травы тише воды.

— Да, такую бы выдержку да в полезное русло, – вздохнул Плотников. – Я тут читал протокол допроса свидетеля по этому делу. Он говорил, что Вадимченко последнее время тесно общался с одним товарищем по прозвищу Кривой.

— Косоглазый? – уточнил Калашников.

— Нет, свое прозвище он получил из-за какой-то травмы. Поэтому его голова всегда как бы наклонена вбок, – пояснил он.