Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 142

— А ты не отвечай и сама такие вопросы не задавай, – строгим голосом посоветовала одна из молодых актрис. – Никто никого за язык не тянет.

Романов наклонился к Величкиной. Показал глазами на Леночку и попросил объяснить, о какой игре идет речь.

Не успела Величкина открыть рот, как Самородов сказал для тех, кто не знает, что речь за столом идет о так называемой игре в спичку.

— Правила игры простые. Все садятся вокруг стола, выключают свет, зажигают спичку и пускают ее по кругу. В чьих руках она погаснет, тот должен будет ответить на любой самый каверзный вопрос. Когда вопросы закончатся, человек, в чьих руках погасла спичка, зажигает новую и снова пускает по кругу… Вот, собственно говоря, и все.

— Следует только добавить, – сказал Мишуков, – в игре есть два правила. На вопросы надо отвечать либо предельно честно…

— Это круто, – усмехнулся Коновалов.

— Либо не отвечать на них вообще.

— А вот это правильно.

— Ну так как, Игорь Дмитриевич? – Мишуков повернулся всем телом в сторону Самородова. – Почтим Володину память его любимой игрой? Мы ведь хотели.

Самородов пожал плечами. Сказал, что решать в данном случае не ему, а всем присутствующим.

— Не знаю, кто как, – сказала одна из актрис таким тоном, будто бросала всем присутствующим вызов, – а что касается меня, то я, представьте себе, поддерживаю идею Паши! Да! Я – за!

— Я тоже! – сказала вторая.

— И я, – тихо произнес Сучилин.

Максимова встала. Взяла грязную посуду и со словами: «Только без меня, пожалуйста, у меня голова болит» – вышла из комнаты.

Женщины тут же поднялись и принялись наводить на столе порядок.

— Водку не трожь! – сказал Петр Ефимович Величкиной. – Поставь, где стояла!

— И закуску! – добавил Коновалов.

— Да, и закуску! – повторил старик.

Величкина поставила бутылку с водкой на место. Выпрямилась и, хитро улыбнувшись Романову, поинтересовалась, будут ли они играть с ними.

Романов с Коноваловым переглянулись.

— Почему бы и нет, – пожал плечами Коновалов. – Мы с Василием Сергеевичем, бывает, частенько на досуге играем.

— Ага, – не поднимая головы от тарелки с закуской, буркнул Малявин. – Борис Сергеевич на досуге в застенках МВД вгоняет спички под ногти Василию Сергеевичу и спрашивает при этом: «Ты, Василий Сергеевич, милицию уважаешь? Водку пьешь?»

— Да-да-да! – смеясь, подхватил Коновалов. – А тот не сознается, визжит, говорит, что, согласно второму пункту правил, имеет право не отвечать на каверзные вопросы!

Романов обиделся:

— Чего это я вдруг визжу? Когда это я интересно визжал?

— А когда тебе спички под ногти вгоняли? – спросил Малявин.

— Никогда.

— Ну вот.

— Что «вот»?

— А то, что это, Вася, была шутка. Шутка, понимаешь? Шутка!

— Ну и шуточки у вас. – Романов махнул на него рукой и обиженно отвернулся.

То, что шутка не удалась, было ясно по лицам окружающих. Величкина, Леночка, другие люди, ставшие свидетелями этого разговора, удивленно посмотрели на шутников, переглянулись, пожали плечами, дескать, что с них, пьяных, возьмешь, и принялись наводить порядок дальше.

Когда шторы на окнах были задернуты, грязная посуда убрана и унесена, Самородов попросил принести спички.

— Не надо, – ответил Петр Ефимович. – У меня есть.

Достав из кармана коробок, он передал его Самородову.

— Все готовы? – спросил тот.