Шпионское грузило - Лен Дейтон Страница 145

— Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, мамочка, — остановила ее Глория, — но я ужасно люблю Бернарда.

— Я знаю, радость моя. — Она собиралась было продолжить, но увидела, что в глазах дочери уже стоят слезы. Это зрелище просто разрывало ей сердце, но жалость была единственным, что еще оставалось у Глории для своей защиты.

— Он не хотел ехать, — сказала Глория. — Но этот ужасный человек из конторы послал его. Я все продумала. Я так хотела, чтобы и он, и его ребятишки были по-настоящему счастливы.

— И что он на это сказал? — спросила мать; рюмка вина, выпитая за ленчем, придала ей смелости.

— То же самое, что и ты говоришь, — сказала Глория. — Он все время твердит мне, что на двадцать лет старше меня. Он продолжает убеждать меня, что мне нужен кто-то другой, кто-то помоложе.

— Значит, не может полюбить тебя, — со значением произнесла мать.

Глория попыталась выдавить смешок.

— Ох, мамочка. В твоих глазах что бы он ни сделал — все плохо.

— Когда ты в первый раз сообщила нам, твой отец слова не мог вымолвить несколько недель.

— Это моя жизнь, мама.

— Ты так молода. Ты готова поверить любому, а мир так жесток. — Она засунула последнюю грязную тарелку в машину, захлопнула дверцу и выпрямилась. — Чем это таким важным он сегодня занимается? Или я даже не имею права спросить?

— Он в Берлине, опознает тело.

— Я буду только рада, когда ты отправишься в Кембридж.

— Да, — без особого энтузиазма согласилась Глория.

— А не в Берлине ли его жена? — неожиданно спросила мать.

— Он не собирается видеться с ней, — сказала Глория.

В соседней комнате Билли подтащил стул к столу, за которым Салли занималась головоломкой. «Каменный век» был подарком от няни. Салли уже сложила два уголка. Не говоря ни слова, Билли принялся ей помогать.

— Я давно не видела мамочку, — сказала Салли. — Интересно, почему она не могла приехать к нам на Рождество.

— Глория тоже хорошая, — сказал Билли, не скрывавший своей привязанности к ней. — А что, если они развелись? — Он как-то услышал, что его родители разведены, но толком не знал, что это означает.

— Няня сказала, — сообщила Салли, — что теперь папа и мама должны жить в разных странах, чтобы они могли искать друг друга.

— И они не могут найти друг друга? — сказал Билли. Он хмыкнул. — Должно быть, это просто ужасно, если ты не можешь найти сам себя.

Салли не видела в этом ничего смешного.

— И тогда мамочка вернется.

— Долго это будет длиться?

— Спрошу няню, — сказала Салли, которая с незаурядной сообразительностью лестью могла выманить все, что угодно, у тихой девонской девочки.

— И папе тоже надо отыскаться? — Прежде чем Салли успела ответить, он нашел кусок неба и поставил его на соответствующее место в головоломку.

— А я первая увидела этот кусок, — сказала Салли.

— Нет, не ты! Нет, не ты!

— Может, папа женится на маме и еще на Глории, — предположила Салли.

— Нет, — авторитетно опроверг ее Билли. — У мужчины не может быть двух жен.

Салли с восхищением посмотрела на него. Билли всегда все знал. Но она увидела на его лице знакомое выражение.

— С тобой все в порядке? — испуганно спросила она.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — сказал Билли.

Глава 20

Восточный Берлин. Февраль 1984 года

Губерт Ренн редко позволял себе высказывать потаенные мысли, но если бы речь зашла о характере отношений с Фионой Сэмсон, он бы сказал, что между ними установился гораздо лучший контакт, чем он мог рассчитывать. И когда в первую неделю 1984 года ему представилась возможность сменить работу и перейти в штаб-квартиру Штази на Норманненштрассе, Ренн отказался, хотя ему пришлось с трудом подбирать причины своего отказа.