Зловещая мелодия - Эрик Фуасье Страница 147

— Добро пожаловать домой, дорогая, – заулыбался он. – Как видите, ваша опала долго не продлилась. Префект поручил мне передать вам следующее: он счастлив был узнать, что вы очищены от всяких подозрений в связи с делом Крейанкура, и чрезвычайно рад тому, что теперь вы можете вернуться к исполнению служебных обязанностей.

— А уж я-то как рада! – хмыкнула Аглаэ. – Рада, несмотря на то что мне было бы гораздо спокойнее, если бы Самсон дал чистосердечные показания.

Видок не мог не заметить нотки беспокойства в голосе девушки.

— Я понимаю, что вас тревожит, – отозвался он с уже знакомым Аглаэ лукавым добродушием. – Вы боитесь нового непредвиденного поворота в этом деле. Ведь кто бы мог подумать, что Самсон Дерош затеял такую адскую махинацию! Можно сказать, что с вашей подругой сыграли поистине злую шутку…

— Да уж, ей трудно будет от такого оправиться. А по поводу моих опасений… Вы правы, мне как-то не верится, что мы поставили точку в этом расследовании. Дело Крейанкура уже принесло нам столько сюрпризов, что я действительно боюсь нового непредвиденного поворота.

— Будьте покойны, на сей раз у нас все сошлось. Вчера, когда я лично явился освободить Феликса Арвера из заключения, он сказал мне, что Дерош приходил к нему домой в понедельник, семнадцатого мая, на следующий день после убийства Крейанкура. Конечно же, именно тогда этот негодяй и подложил жемчужный гарнитур в каминную трубу. Это был идеальный способ подставить того, кого он называл лучшим другом.

Аглаэ с сомнением покачала головой.

— Кое-что меня смущает в этом деле, – задумчиво проговорила она. – Если исходить из убеждения, что Самсон совершил убийство и украл драгоценности, изначально решив переложить вину на бедного Феликса, тогда почему же пуговица от гусарского мундира оказалась в кулаке мертвого Крейанкура, а перстень из числа похищенных украшений – в кармане доломана?

— Черт побери! Ну конечно же потому, что наша версия верна! Крейанкур оторвал пуговицу в тот момент, когда Самсон на него напал, а кольцо убийца мог попросту забыть в кармане.

— Дорогой мой Франсуа, вы забываете одно чрезвычайно важное обстоятельство.

— Любопытно было бы узнать какое…

— Нам совершенно точно известно, что в момент убийства Крейанкура гусарский мундир был не на Самсоне, а на Феликсе Арвере, который выпросил его вместе с маской, чтобы обманным образом заставить меня с ним потанцевать.

Озадаченный Видок взлохматил свою буйную гриву толстыми узловатыми пальцами:

— А ведь правда! У меня это совершенно вылетело из головы…

— Теперь вы понимаете мои сомнения? – продолжила Аглаэ. – Если бы убийцей был Феликс, никаких противоречий не осталось бы: он должен был нарочно подбросить эти улики, чтобы подозрение пало на Самсона. Но если истинный преступник – Самсон, тогда присутствие улик, указывающих на него, совершенно необъяснимо. Перстень еще ладно, Самсон мог действительно случайно оставить его в кармане, после того как получил доломан обратно и переоделся, прежде чем покинуть особняк по окончании бала. Но пуговица? Как она могла оказаться в кулаке Крейанкура?

— Задерите меня бесы! – воскликнул бывший каторжник. – А ведь и правда не вяжется! Будь проклято это гнусное дело! Оно так и будет нам подбрасывать сюрпризы до самого конца!