Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 148

На то, чтобы найти этот чертов волосок, ушло целых десять минут. С толстым увеличительным стеклом в руках Черепанов исследовал пол перед шкафом, и когда свет фонарика отразил снизу что-то исключительно тонкое, невесомое и практически незаметное, от сердца отлегло. Пинцетом, как величайшую драгоценность, Алексей поднял волосок и прикрепил его на двери в том самом положении, которое было зафиксировано на рисунке в блокноте.

Вылезал он тоже долго. Инструмент уже давно был поднят на крышу, а он, проклиная все на свете, все еще впихивался в форточку. Наконец он выполз сам и с помощью каких-то проволочек, крючков и веревок вернул в первоначальное положение и первую форточку, и вторую.

— Герой! – радостно хлопал его по плечу Андрей, когда тот без сил рухнул в его объятия.

— Воды! – только и попросил Черепанов.

Всосав в себя не меньше литра жидкости, он тут же принялся проверять установленную в соседнем кабинете аппаратуру.

— Работает! Все пишет. С утра начинаем.

Весь следующий день в кабинете Меркушова работали микрофоны и видеокамера, и необходимый материал для того, чтобы отправить его владельца за решетку, был собран.

Во-первых, Чаплыгин и Карташов принесли в кабинет очередную партию денег и передали их прямо в руки своего начальника. Во-вторых, Меркушов эти деньги пересчитал и спрятал в свой сейф. Из него чуть позже, при понятых, было изъято больше сорока тысяч долларов. В-третьих, на своеобразной планерке подчиненные отрапортовали ему о проделанной работе за последние две недели и доложили о том, что еще намерены сделать для улучшения финансового положения своего криминального коллектива. Рассказали так подробно, словно давали чистосердечные признания следователю прокуратуры. А уже вечером для всех троих закончился самый большой период жизни под названием «милиция». Впереди были лишь следственные изоляторы, автозаки, столыпинские вагоны и «красные» зоны.

Горшков сразу после того, как уже бывшие сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями дали признательные показания, сам приехал к Большакову в УБОП с бутылкой коньяка. Он приказал ему закрыть дверь на ключ, достать имеющиеся рюмки и нарезать лимон.

— Николай Николаевич, а зачем дверь-то закрывать? Нам-то с вами кого бояться? Кроме вас, в этой области главнее никого нет. Или вы по привычке?

Горшков задумался и рассмеялся.

— Точно. Ловко ты меня в чувство привел. Привычка, это точно.

Они разлили коньяк по рюмочкам, звонко чокнулись, а потом и выпили по глоточку за начало совместной деятельности.

— Молодец, Андрей, молодец! Будет тебе от меня благодарность! – Горшков наслаждался напитком, кусочком лимона и был в боевом настроении. – Хорошее начало. Очень хорошее. Но этого мало. Успех надо закрепить. Поэтому я сразу к делу. Начальник муниципальной милиции Нагаев оборзел. Сейчас муниципалы много изымают контрабанды, товара, не прошедшего растаможку. Преимущественно это табачные изделия и спиртные напитки. Есть у Нагаева свои доверенные бизнесмены-торгаши, и что он удумал! Он эту нерастаможку почти за копейки официально сдает в их магазины. А за это ему коммерсанты периодически заносят деньги. Партии товара крупные, товар дешевле некуда, потому и откат хороший. Так вот, Нагаев часть этих денег передает мэру города Петрову, а тот их в пачечки складывает и прячет под следующие выборы губернатора. Видит себя первым человеком в области.