Дороже жизни - Георгий Кубанский Страница 148

— Сходит кто-нибудь в погост. Там есть телефон.

— Телефон? – удивилась Наташа. – В погосте?

— Если в русской деревне может быть телефон, почему ему не быть в саамском погосте? – вмешался в разговор более опытный Федя.

— У нас все есть, – охотно подтвердил Прохор Петрович. – Есть у нас радио, телефон, электричество. Было бы и пианино, да играть на нем некому. Легче, дочка, купить пианино, чем сыграть на нем.

— А вы пробовали играть на пианино? – спросила Наташа, сдерживая улыбку.

— Пробовал, – с такой же деланной серьезностью ответил Прохор Петрович. – Одним пальцем хорошо получается. А вот остальные девять мешают. – Он взглянул в широко раскрытые глаза Наташи и довольно засмеялся – шутка удалась.

— Хватит нам тут сидеть! – поспешил выручить ее Федя, вспомнив свои злоключения в куваксе. – Вон и туман рассеялся.

Действительно, пока группа отдыхала, склон сопки очистился от тумана. Как бы преследуя отступающую серую пелену, спускался Прохор Петрович со своими спутниками в неширокую лощину. В глубине ее сердито ворчал ручей, – словно боролся с туманом, то вырываясь из его мутных волн, то снова скрываясь под ними. Справа, в прогалине между сопками, открылось небольшое горное озерко. Ровная гладь его отражала ясное небо и тихо светилась, будто излучая из глубины еле приметное, мягкое сияние.

— Чудесное озеро! – невольно залюбовалась Наташа и подтолкнула Володю: – Смотри – чистое-чистое!

— Как может быть озеро нечистым? – откликнулся старый Каллуст. – Знаешь, что такое озеро? Это – глаза земли. Глаза нечистые не бывают.

— А я видел как-то грязное озеро, – вставил Володя. – Вода в нем черная. Как кофе!

— Бывает! – с неожиданной легкостью согласился с ним старый Каллуст. – Бывает и у человека плохой глаз: слепой или с бельмом. У земли много глаз. Очень много! Потому она все видит и все знает. Где живет олень – земля дает ягель. В ваших местах много коров, – земля родит для них вдосталь травы. Зимой земля отдыхает, и глаза ее закрываются, затягиваются льдом. – Пастух задумчиво пожевал губами. – У неба тоже есть глаза. Небо никогда не спит. Днем у него открыт большой глаз – солнце, а ночью маленький – луна. Большой глаз хорошо смотрит и всем помогает: человеку, зверю, каждому листку. Ночной глаз у неба тоже неплохой. Только с ленцой он. Три дня глядит хорошо. Потом помаленьку закрывается-закрывается… и засыпает. Поспит-поспит – и снова помалу просыпается. Долго просыпается. Ленивый глаз…

Слушая неторопливый рассказ старого Каллуста, новоселы спустились в лощину и пошли вдоль шумного ручья. Потом незаметно вышли к Семужьей и облегченно вздохнули.

— Эддэм! – Старый Каллуст показал в сторону реки и пояснил по-русски: – Мост.

Несколько правее остановившихся путников через кипящую на камнях реку были переброшены узкие, в две доски, лавы с единственным поручнем из грубо окоренных тонких жердей.

— Оказывается, в тундре даже мосты есть? – удивилась Наташа, довольная неожиданным открытием.

— А ты думала! – в тон ей ответил Прохор Петрович. – Если б не лавы, как бы наши женки с ребятами пробирались на пастбище? Как доставить из-за реки в погост заготовленный на зиму ягель? Да и веттехнику, с его кухней, тоже надобно бывать в стаде.

Беседуя с девушкой, он краем глаза незаметно присматривал за Барбосом и Немым. Прохор Петрович не верил в смирение преступников, – трудно было предвидеть, на что они могут пойти.