Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 149

— Это нечто, чего вы не сможете получить из расшифровки магнитной записи, – ответил я.

— И это так важно? – спросил Морган.

— Это может оказаться очень важным, – ответил я.

— У нас есть под рукой его медицинская карта? – спросил ГД Моргана.

Воспользовавшись тем, что Морган задержался с ответом, Брет сказал:

— Он постоянно отказывается от врача. Но ему не становится хуже, поэтому мы не придаем этому особенного значения.

ГД кивнул. У него, как у многих высших руководителей, это не означало знака одобрения. Просто он этим давал понять, что услышал, о чем его проинформировали.

Ободренный ГД, я поспешил доложить о своих разговорах со Штиннесом, уделяя особое внимание его предложению сдать нам всю кембриджскую сеть.

Брет сказал:

— Я не склонен отпускать его в надежде, что он один может что-то сделать.

— Мы не достигнем многого, если будем держать его там, где он сейчас находится, – сказал Морган.

Он постучал карандашом по блокноту. То, что Морган на этом совещании взял на себя роль человека, который делает заметки для ГД и позволяет себе говорить как равный, оскорбило Брета. Это оскорбило и других тоже. Я знал, что ГД это прекрасно понимает. Его способность сталкивать людей между собой была просто легендарной. Впрочем, это был обычный способ управления нашим департаментом.

— На меня оказывали сильное давление, чтобы я передал его людям из министерства внутренних дел, – сказал ГД, произнося заключительные слова со всем возможным отвращением, на какое был способен.

— Я надеюсь, вы не пойдете на это, – сказал Брет.

Он сказал это очень вежливо, но по его тону можно было почувствовать, что ГД потеряет весь свой авторитет, если поддастся нажиму.

Дики постоянно сопротивлялся всякой попытке втянуть его в работу со Штиннесом, но теперь он сказал то, что было на уме у каждого из присутствующих:

— Я понял, что мы должны держать его у себя. Я понял также, что идея состоит в том, чтобы использовать Штиннеса как меру нашего успеха или неуспеха за прошедшее десятилетие. Я думаю, мы должны поработать с ним в архивах.

Дики посмотрел на ГД, а Фрэнк Харрингтон посмотрел на Дики. Фрэнк Харрингтон не проявил особого интереса к подробному рассмотрению былых достижений и провалов. Для германского отдела хватало того, что успехи отмечались в Бонне и награждались в Лондоне, а все провалы хоронились в Берлине. В Берлине иногда приходилось поработать, но еще никто, находясь там, не сделал карьеры.

— Это оригинальный план, – сказал Морган, внимательно глядя на ГД, чтобы понять, нуждается ли тот в дальнейших подсказках.

ГД сказал:

— Да, это оригинальный план, но у нас будут препятствия. И даже больше препятствий, чем вы думаете.

Было ли это намеком на нерешенный вопрос относительно Брета, подумал я. ГД говорил очень медленно, и всякий, кто пытался немедленно реагировать на его слова, неизбежно его перебивал. Поэтому мы все молча выжидали, зная, что после паузы он снова заговорит.

— Это как игра в покер. Мы должны решить, продолжать ли нам блефовать, доверяя этому русскому и надеясь, что он даст нам серьезные преимущества.

Еще одна длинная пауза.

— Или мы должны прекратить наши потери и передать его в МИ-5?

— Он очень опытный советский агент, – сказал Фрэнк Харрингтон, – а КГБ это организация с высокой степенью мотивации. Он не может здесь ничего добиться, не сделав нам что-либо полезное. Если он говорит, что может это сделать, я думаю, мы должны воспринимать это серьезно.