Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 15

Дверь закрылась, шум стал глуше. Андрей облегченно перевел дыхание, убрал ПМ в карман. Ну, ты сегодня просто в ударе, капитан! От баб шарахаешься, о «пролетариях» что попало думаешь…

Но жирные вопросы в голове остались, и он выждал еще несколько минут.

В подъезде было тихо. Квартиру в его отсутствие никто не посещал – хватило пары минут, чтобы это установить. Он блуждал по своему жилищу, проверял окна, и напряжение постепенно отпускало. Жилище небольшое – две комнаты, кухня, прихожая, но много ли требовалось одинокому мужчине?

Андрей бросил одежду на кровать, пару минут постоял у двери, слушал, потом покосился на телефонный аппарат, прежде чем войти в душ, – не зазвонит ли тревожной трелью? И наконец отправился мыться, на всякий случай оставив дверь приоткрытой. Облегчение навалилось, наконец-то по-настоящему расслабился. В доме горячая вода, стабильное электричество – все-таки что-то делается в этой стране…

Ноги еле волочились от усталости. Он кряхтел как старый дед, держался за ребро, которое насадил сегодня утром на штакетник. Звон в ушах прошел, но оставался какой-то подозрительный фон со щелчками. Горячий чай, вчерашняя картошка в сковородке, перекур у открытого окна, выходящего на глухие заросли позади дома… На столе в гостиной стояло фото в рамочке. Андрей сел напротив по заведенной традиции, долго и пристально смотрел на фотографию и мысленно разговаривал с ней – сообщал Анюте последние новости из своей жизни…

Он женился в июне 1941-го – жил тогда в Воронеже – на выпускнице государственного технологического института. Уже не мальчик, 24 года, но влюбился как желторотый пацан – с ума сходил по этой худенькой светловолосой барышне со смешливым личиком. Проявлял упорство – и добился взаимности. Загс, скромная свадьба, все как положено. Тогда и его родители были живы, и ее.

Анюта устроилась на работу в инженерное бюро, мечтала стать архитектором. Некрасов дослужился до лейтенанта рабоче-крестьянской милиции, стал старшим оперуполномоченным.

Проклятая война спутала планы – в одно мгновение все обрушилось. Родители Анюты, жившие в Ленинграде, выехать не успели, остались в осажденном городе, там и умерли от голода лютой зимой 42-го. В тот же год немцы оккупировали Воронеж. Активно работали подпольщики, взрывали комендатуры и склады, отправляли под откос эшелоны. Немцы в отместку расстреливали заложников из числа местного населения. Расстреляли и родителей Андрея – уже изрядно пожилых, малоподвижных. Как он мог помочь? Трагические новости дошли только в 43-м, когда немцев «вежливо» попросили с юга РСФСР. Сам Андрей воевал на Северо-Западном фронте, ставшем впоследствии Прибалтийским. Командовал разведвзводом, потом ротой полковой разведки, ходил в ближние тылы врага, порой – и в дальние рейды. Два ранения, контузия, даже побывал в плену – впрочем, до утра не задержался, бежал, убив охранников, но своим об этом ни словом не обмолвился, понимал, чем чревато.

Выжил, закончил войну в Бреслау, где опять схлопотал пулю в ногу и отправился в госпиталь. Берлин брали без него, жалко, но что поделать.

Вернулся в Воронеж, где его ждала Анюта! Полгода она провела в эвакуации, потом вернулась в их общую квартиру, а к весне 45-го и Андрей подтянулся. Пару лет прихрамывал, но упорные тренировки дали результат – избавился от чертовой колченогости…