Какао, улики и мурашки - Моргана Бест Страница 15

— Интересно, кто бы это мог быть? – проговорила я скорее себе самой. В таком маленьком городке все узнавали о твоих делах ещё до того, как ты сама успевала о них узнать.

— Она нашла поссума и отвезла его к ветеринару на осмотр, – пояснил он.

А-а. Я даже не знала, что эта женщина живёт по соседству. Надо будет внимательнее присматриваться, кто где живёт.

— Я как раз еду к Летти, – сказала я Мунро, не желая добавлять, что полиция, скорее всего, считает Летти подозреваемой. – Ой! Чуть не забыла. Полицейские сказали, что Боба Джонса точно убили фосфорорганическим ядом – его ввели тем самым найденным шприцем.

— Знаю, – сказал Мунро. – По дороге на показ дома я заскочил выпить кофе в одно из местных кафе, и там все только об этом и говорили.

Я скорчила гримасу отражению в зеркале заднего вида. В маленьком провинциальном городке никто не умел хранить тайны. Никто. Ну, может быть. Кроме убийцы. И всё же Летти отлично удавалось что-то от меня скрывать – что бы это ни было.

— Мне пора, – сказал Мунро. – Тот парень сказал, что перезвонит с предложением. Он как раз звонит.

Я попрощалась, повесила трубку и поехала дальше к дому Летти. Я припарковалась у её безупречного дома и уже шла по дорожке, когда до меня донёсся знакомый голос.

— Мисс Майерс! Мисс Майерс, остановитесь!

Я обернулась. На меня надвигалась Энид Градж с решимостью женщины, выполняющей чрезвычайно важную миссию. К груди она прижимала папку-планшет, а следом за ней плёлся Бартоломью Сноудграсс-Тислботтом.

— Энид, – произнесла я, пытаясь вложить в голос немного тепла. – Как приятно вас видеть.

— Вы знаете моего помощника, Бартоломью Сноудграсс-Тислботтома, – сказала она, указывая на худого мужчину рядом с ней, который кивнул с торжественностью человека, присутствующего на государственных похоронах.

— Мисс Майерс, я глубоко, глубоко обеспокоена, – объявила Энид тоном человека, обсуждающего вопрос международной важности. – В связи с недавним трагическим происшествием с бедным сантехником, который скончался от укусов красноспинных пауков во время работ у старого уличного туалета за вашей шоколадной лавкой, я обязана поднять вопрос, не терпящий ни малейшего отлагательства.

Я заморгала, пытаясь осмыслить эту внезапную засаду на дорожке у дома Летти.

— Простите, что?

— Мисс Майерс, – продолжила она, и её голос поднялся до той высоты, от которой скулили соседские собаки, – тот факт, что Боб Джонс встретил свой прискорбный конец от укусов красноспинных пауков непосредственно на территории, прилегающей к вашей лавке, вызывает серьёзные опасения по поводу возможного влияния этой трагедии на вашу экспозицию садовых гномов.

Бартоломью Сноудграсс-Тислботтом шагнул вперёд и заговорил снисходительным тоном человека, объясняющего пятилетке основы арифметики.

— Мисс Майерс, мы глубоко обеспокоены тем, что у вас может возникнуть искушение нарисовать красноспинных пауков на зарегистрированных садовых гномах – то ли как своего рода дань памяти, то ли, не дай бог, как акт мрачного художественного самовыражения, навеянного этой недавней трагедией.

Я уставилась на них, открывая и закрывая рот, как рыба, хватающая воздух.

— Вы думаете, я стала бы рисовать красноспинных пауков на своих гномах, потому что Боб Джонс погиб от укусов пауков за моей лавкой?