Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет Страница 151

“О, если бы ты только знал”, – подумала королева. Но она промолчала.

— Так что я оторвался от охраны, и мы рванули в дом на “Астон-Мартине” Роли. Было темно и тихо, ни души. Роли высадил меня у двери и поехал домой. Абигейл впустила меня и объяснила насчет Пиндера.

— И что он?

— Он заперся в спальне с бутылкой виски и пистолетом.

— Что?

— Вот именно. Абигейл заметила ствол перед тем, как брат захлопнул перед ней дверь. Старый армейский пистолет. Его травили в МИ-5, ты знала об этом?

— Да.

— Он проработал на них десять лет, а какой-то начальник вбил себе в голову, что он “третий” – потому что он был знаком с парой русских.

— Я слышала.

— Нелепо, конечно, но они не отставали. Бедняга был на грани самоубийства. Мне понадобился целый час, чтобы уговорить его открыть дверь, и еще три, чтобы он отдал пистолет. Я вытащил магазин, но один патрон остался в стволе, так что я выстрелил в подушку – на всякий случай. Грохот был такой, что у нас чуть уши не отвалились. Удивляюсь, что никто больше не слышал. В общем, к тому времени стояла уже глубокая ночь. Абигейл присоединилась к нам, и мы втроем прикончили бутылку, сидя на полу у стены в спальне и слушая Грига на пиндеровском патефоне. Григ очень успокаивает – если настроение подходящее. Потом я позвонил своему адъютанту, тот позвонил своему брату из гвардейцев – надежный парень – и он приехал забрать меня на своей машине. – Филип пожал плечами. – Вот и все. Вся история. Едва ли похоже на ночь безудержной страсти, или что ты там напридумывала.

— Я не знала, что и думать.

— И не нужно было ничего думать.

— Почему ты мне не сказал?

Филип снова беспомощно поднял руки:

— Не моя тайна. Пиндеру было очень худо. Он не хотел, чтобы полстраны лезло в его дела.

— Я не полстраны! – указала она, снова повышая голос.

Он выглядел сердитым и лишь слегка виноватым:

— Офицерский кодекс. Я думал, ты поймешь.

— А я не поняла.

Наступила пауза. Филип сказал, что это вся правда, но, конечно, это было не так.

— А что насчет Абигейл? – тихо добавила королева. – Ты говоришь, она друг.

— Именно!

Она очень пристально посмотрела на него:

— Какого рода друг?

— Лучшего рода! Ради бога, Лилибет. Такого, который интересуется Юнгом и Хайдеггером. Не говори мне, что ты тоже, потому что, если это не Хайдеггер, который идет в скачках в Ньюмаркете, – тебе абсолютно наплевать. Абигейл изучает психоанализ. Она очень интересно об этом рассказывает. – Филип протянул руку и положил жене на плечо. Голос его стал мягче. – Я не утомляю тебя Юнгом, Лилибет, а ты, слава богу, не утомляешь меня своей программой разведения лошадей для Дерби. Но я твой, ты это знаешь. Телом и душой.

Муж нечасто говорил ей такие слова, но каждый раз они пронзали ее, как электрический разряд. Никто не относился к любви так серьезно, как Филип. И ни к чему он не относился серьезнее. Никто так ее не смешил, как он. И никто больше не был таким чертовски сложным. Ее мать была права.

Он смахнул слезу с ее лица.

— А теперь перестань переживать. Тебе не идет.

После такой ссоры, и всех этих недель напряжения, и внезапного прояснения, оставалось сделать одно – но им придется подождать. Бобо постучала в дверь, и с нетерпением в голосе напомнила им, что время не ждет.

Много позже, глубокой ночью, Филип ушел к себе, а королева лежала без сна. Сказывается смена часовых поясов, решила она. Это немного напомнило ей ночь, когда у Анны болел зуб, но тогда ей было тревожно, а сейчас она как будто впервые за многие месяцы расслабилась.