Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши Страница 151

— Положение Цинь Мяоюй в школе Фуюй было весьма незначительным: Гао Юнь всегда пренебрегал женщинами, по его мнению, они годятся лишь для черной работы, например, собирать сведения, прикрываясь красотой. Связь со школой поддерживал лишь Инь Цзайжун, но и он знает мало – только то, что человека, в свое время направившего их на Центральную равнину, звали господин И, – продолжал Фэн Сяо. – Что ж, Цинь Мяоюй можно было понять. Будучи юной и запуганной девушкой, она не осмелилась бы ни на какие опрометчивые поступки. Но сейчас, столько лет пробыв наложницей Юйчи Цзиньу, она стала другим человеком. С одной стороны, ей приходилось плести интриги против других иволог и ласточек, дабы упрочить свое положение и заручиться безраздельной любовью господина, с другой, она должна была втайне собирать сведения и передавать их сообщнику во имя интересов Когурё. С таким-то опытом за плечами разве могла она теперь смириться с ограничениями школы Фуюй? Кто бы на ее месте не взбунтовался?

— «И»? «И» как «перемены»? – Цуй Буцюя ничуть не заботила судьба Цинь Мяоюй – его куда больше заинтересовал упомянутый вскользь «господин И».

Фэн Сяо обмакнул палец в чай и вывел на столе горизонтальную линию:

— «И» как «единица».

Символ обновления, ибо сказано: «И юань фу ши» – «С первым днем года все обновляется». Символ постоянства, ибо говорят: «Девять на девять равно одному», мол, как ни крути, все равно придешь к одному и тому же. Единица есть начало всех вещей, отправная точка: начало всякого отсчета и воплощение бесконечности. Лао-цзы говорил: «Мудрец, что сосредоточился на Едином, есть мерило для мира». В начале было единое Дао, разделившееся затем на Небо и Землю, перешедшее во все сущее.

Тот, кто взял себе такое имя, никак не может быть обыкновенным человеком.

По всей видимости, этот господин И не просто держал связь с Инь Цзайжуном на Центральной равнине, но и занимал высокое положение в школе Фуюй. К тому же когурёсцы скрывались на Центральной равнине многие годы, а Цинь Мяоюй едва не стала хотанской княгиней. Разве может господин И оказаться каким-то простолюдином? Простой отшельник селится в глуши, великий отшельник скрывается на торжище.

Чем дольше Цуй Буцюй размышлял, тем больше его занимали новые обстоятельства: им удалось раскрыть дело, но нашлась и еще одна незаметная доселе нить, что вела еще глубже. Что же ждет их в конце, если последовать за ней?

Вестник полагал, что и второй господин чертога пришел примерно к тем же выводам и точно так же заинтересовался происходящим; вполне возможно, он так много поведал ему как раз для того, чтобы завлечь в дальнейшее расследование. Но Цуй Буцюй и сам отличался неугомонным нравом: чем труднее загадка, чем больше преград – тем увлекательнее.

— Я достаточно тебе рассказал, – тем временем заметил Фэн Сяо. – Не думаешь ли ты, что, получив персик, следует отдариться сливой? Оказать ответную любезность?

— Не спорю, – с улыбкой откликнулся Цуй Буцюй. – Но разве я не пригласил господина Фэна отправиться вместе со мной к Апа-хану?

— И это ты зовешь ответной любезностью? – брови Фэн Сяо приподнялись. – Разве для меня это не все равно что добровольно искать на свою голову неприятностей?

— Что ты! Однако позволь спросить, не ты ли мне пообещал голову Фо Эра?