Над темной водой - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 152

— Лев, — прервал его мысли Крячко. — Смотри, что я нашел в электронной базе.

На экране ноутбука Крячко светилась таблица платежей ресторана. Он выделил строку.

— Ежемесячные платежи за «химико-гастрономическую экспертизу сырья». Небольшие, по 15–20 тысяч. Получатель — частный лаборант, ИП. Но это не важно. Важно, что в графе «Назначение платежа» дважды, за полгода и за четыре месяца до смерти Верещагина, стоит пометка: «Консультация по молекулярной стабилизации устричного экстракта. По рекомендации Д. Макарова».

Гуров почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Макаров рекомендовал Верещагину специалиста по молекулярной кухне?

— Получается, что так. Они были конкурентами, но, видимо, в какой-то момент пересекались на профессиональной почве. Или Макаров специально «подсадил» Верещагина на своего человека, чтобы иметь доступ к его кухне и привычкам.

— Или чтобы изучить его слабые места, — мрачно добавил Гуров. — Аллергию на устрицы, например, которая была указана в той самой подброшенной Пономареву медкарте. Все сходится. Слишком идеально сходится.

Они выехали из ресторана ближе к полудню, захватив с собой коробки с оригиналами ключевых документов и полные цифровые копии баз данных. Дождь не утихал. «Форд Транзит» плыл по размокшим улицам, и Гуров, откинувшись на сиденье, позволил себе ту самую «зону замедления».

Он смотрел на струи воды, стекающие по стеклу, и видел за ними не просто убийство. Он видел карьеру Верещагина — талантливого амбициозного шефа, который своим мастерством вырвал у могущественного конкурента контракт мечты. Этот контракт был для него пиком, триумфом. А стал смертным приговором. Потому что на другом конце стоял человек, для которого этот контракт был не просто неудачей. Это был вызов его самолюбию, его положению, его финансовым ожиданиям. В мире высшего гастрономического бизнеса, где репутация стоит миллионов, такое поражение — не просто проигрыш в тендере. Это удар по бренду.

«Вот она, цена успеха, — думал Гуров. — Не зависть коллег-поваров, не злоба официантки. Холодный, выверенный расчет того, кто считает, что имеет право распоряжаться чужими жизнями как активами. Устранил риск — получил прибыль. Цинизм, доведенный до логического завершения. И самое страшное, что в их мире, мире контрактов и офшоров, это почти норма».

Он не философствовал долго. Его мысли тут же переключились на практическую плоскость. Мотив есть. Финансовый след ведет к Макарову. Но нужна улика, связывающая его именно с убийством, а не просто с мотивом. И тут в игру снова должна была вступить экспертиза.

Вернувшись в ГУУР, они разделились. Крячко понес документы для сканирования и внесения в единую базу данных дела, а также чтобы подключить своих аналитиков к поиску всех возможных связей между Макаровым и подрядчиками, которые могли изготовить токсин. Гуров же поднялся в свой кабинет, запер дверь и набрал номер майора Химицких.

Тот ответил не сразу. Видимо, был в лаборатории.

— Михаил Александрович, я хочу спросить о специфике токсина «Эпсилон-12». В вашем заключении указано, что для его синтеза требуются знания на уровне кандидата химических наук и лабораторное оборудование.

— Так и есть, — подтвердил Химицких. — Это не кустарный яд.

— Вопрос: если бы человек имел образование и опыт не в чистой химии, а в области, тесно с ней связанной, — например, в молекулярной гастрономии, где используются химические процессы, энзимы, стабилизаторы, — мог ли он в принципе освоить методику синтеза такого токсина? Или же речь строго о фундаментальном химическом образовании?