«Я – 11-17…». Ленинградская зима - Василий Ардаматский Страница 159

— Кому – всем?

— Всем, вы меня прекрасно понимаете… И понимаете, почему я легко пошел на первое же предложение Давыдченко. В этом, кстати, ответ на ваш вопрос – зачем.

— Положим, вы дали согласие не так уж легко.

— Видимо, Давыдченко пытался повысить свои акции – бог с ним, – да, я согласился сразу же.

Потапов казался очень возбужденным.

— Откровенность за откровенность, – сказал Дмитрий Сергеевич мягко. – Вас рекомендовал нам Давыдченко, а его уровень, знаете… Мне показалось подозрительным, как вы охотно, без всяких выяснений, согласились пойти с ним к незнакомым людям. Я запретил ему тогда встретиться с вами.

— Надеюсь, однако, что не по вашему совету он сказал через дверь, что его нет дома.

— Ду-у-у-рак! – вырвалось у Дмитрия Сергеевича.

— Теперь это уже неважно. Он изложил мне, однако, цель, которую вы перед собой ставите, она показалась мне некрупной.

— Да, – согласился Дмитрий Сергеевич. – Для начала мы хотим предложить им свою ограниченно-культурническую услугу – сохранение исторических и культурных ценностей нашего города. Вы понимаете, что речь идет о богатстве, равного которому нет во всем мире, они знают об этом.

— Но тогда зачем идти через фронт? Зачем вам сейчас связь с ними?

— Предоставится ли нам потом возможность обратить на себя их внимание – вот в чем вопрос. Вы подумайте только, что будет в тот момент здесь твориться…

— Пожалуй, вы правы, – подумав, согласился Потапов.

— У нас есть еще одна возможность установить связь с ними, но, чтобы подойти к ней, нужно рисковать, а не хотелось бы, слишком великое дело намечено нами. Без громких слов – историческое.

Потапов медленно наклонил голову, соглашаясь, но спросил:

— А не будут ли эти наши ценности объявлены попросту военным трофеем? Тогда мы станем для них помехой.

— Не подлежит сомнению культура и цивилизованность этой нации, – ответил Дмитрий Сергеевич. – Но, может быть, именно поэтому нужна связь с ними.

— Идти к ним с этим? Не знаю… не знаю… Если бы пришлось идти мне, я бы не решился. Они спросят: от кого вы собираетесь сберечь свои ценности? Что прикажете отвечать?

— От большевиков…

— А что они могут с ними сделать? Вывезти они уже не могут, а когда речь подойдет к финалу, и думать об этом не станут. «Значит, вы хотите сохранить свои ценности от нас?» – спросят они. Что прикажете отвечать? К какой стенке становиться?

— Мне нравится, что вы переводите это на себя, – сказал Дмитрий Сергеевич.

— Давыдченко сказал, что мне и отводится именно эта роль.

— Стыдно сознаться, Дмитрий Трофимович, но из лиц, которым мы можем довериться, ни один не знает немецкого языка.

— Знание языка не может лишить разума, – проворчал Потапов.

— Ни одного безрассудного шага мы делать не собираемся, – сказал Дмитрий Сергеевич. – Но в принципе вы могли бы?

— В принципе – нет, абстрактно… пожалуй…

Дмитрий Сергеевич предложил встретиться через несколько дней.

Когда Потапов вышел, уже смеркалось. В темном дворе к нему подошел Давыдченко.

— Куда вы? – спросил он тревожно.

— Домой, конечно. До свидания, Михаил Михайлович, я очень спешу.

Потапов быстро зашагал к выходу на улицу.

— До свидания… – растерянно прозвучало у него за спиной.

Из ленинградского дневника

Утром обнаружил, что верхнее стекло в окне моего номера разморозилось и даже виден край крыши. Еще с вечера чувствовалось, что будет оттепель. Кто-то говорил – не баловать ноги валенками, а я почти два месяца не надевал сапоги. Решил надеть. Но что за чертовщина? Без портянки, только на шерстяной носок и то не лезут. А были на три номера больше. Посмотрел – нога не моя, огромная, вся распухла. Ткнул пальцем подъем, осталась глубокая ямка. Долго сидел, согнувшись, разглядывая ноги, дышать стало тяжело. Выпрямился – закружилась голова…