Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы Страница 16

На задний двор института «зилок» привез кирпичи и пару мешков с цементом и песком. Перетаскали стройматериалы на носилках на кафедру. На месте деревянной стены стали выкладывать кирпичную.

Бадалов оказался каменщиком, вроде неплохим. Перестал сбегать с работы, повел кладку. «Пионеры» месили для него в корыте раствор.

Подсобников получилось много, целых четверо! А клал только бригадир. Антон попробовал – вышло криво, Бадалов рукой махнул: разбирай. Кирилл справился приемлемо – ему все удавалось, за что ни брался. Бадалов ему доверил кладку, а Эдик, Пит и Антон трудились у них двоих подсобниками. Ужасно гордый Кирка только покрикивал:

– Еще растворчика мне па-апрошу! Тоша, где кирпич? Почему я не обеспечен кирпичом? Что ты ходишь как в сметане?! Подавай мне кирпич немедленно!

За неделю выложили стенку – работали и в субботу.

«Союз» тем временем взлетел точно по графику, на орбите состыковался с «Аполлоном». Космонавты с астронавтами ходили друг к другу в гости и махали ручками с экранов телевизоров. Они проводили там, в вышине и невесомости, какие-то опыты, но главным было ощущение: русские и американцы снова подружились, и поэтому войны не будет. Статьи в «Правде» назывались «Встреча над Эльбой» и «Рукопожатие на орбите».

С понедельника парней сменяли девчонки: штукатурить построенную стену, а потом белить ее – или, может, красить, пока точно не решили. Бадалов явно подобрел, не шпынял мальчишек и меньше орал.

Однако с понедельника – «Союз» с «Аполлоном» расстыковались, но пока носились каждый по своим орбитам – «пионеры» вернулись в совхоз «Семеновский» на бетон.

И все пошло по новой: Бадалов матерился, мальчики надрывались.

– Бетон стынет! Что стоите, хавальники свои раззявили! Антон! Хватит о бабе о своей думать! Пионер Петя, что животом своим трясешь! Лопату схватил и вперед!

Вечером, в палатке перед отбоем «пионеры» делились своими недовольствами по поводу бригадира:

– Заманал он в корягу! – горячился Кир.

– Орет, как сержант на плацу! Мы ему, что, призывники-первогодки?! – подливал масла в огонь Антон.

– Да пропускай мимо ушей! – возражал Пит. – Брань на вороту не виснет. Подумаешь, нежности.

– Давайте сходим-пожалуемся Ульянову, – предложил Эдик. – У нас с командиром хорошие отношения, и он нас, я бы сказал, оберегает.

– Фу! – возмутился Кирилл. – За спиной? Стучать на бригадира?

Решили иначе… Наутро, как приехали в совхоз, дождались, пока другие бойцы потянутся к теплицам, окружили все вчетвером Бадалова.

– Мы, Саня, – ужасно труся, начал Антон, запинаясь, – тебя очень уважаем, как бригадира, и ценим твой авторитет, но все-таки просим тебя…

– Поменьше на нас орать! – гаркнул, перебивая, Кирилл.

– Да, – поддержал Пит, – и не надо, пожалуйста, личных выпадов: про баб и все такое.

– Или мы командиру Ульянову телегу напишем, – припечатал Эдик.

Бадалов обвел их взглядом – не испуганный, но удивленный. Ухмыльнулся: – Ишь, малята! Борцы за права человека! Что ж мне делать-то, если вы шевелитесь еле-еле? Вас доходчивое русское слово хоть подбадривает.

– Пусть подбадривает, – твердо сказал Антон. – Но без оскорблений.

– А как вы хотели? «Соблаговолите поднять носилочки и начать разрабатывать эту глыбу застывшего бетона, ети его мать»?

– Совсем не обязательно, но унижать-то зачем?