Она (не) для меня - Полина Ривера Страница 16

— Уже не получится, Камила. Резван видел девочку и сделает все, чтобы узнать точно, она его или нет?

— У него полно других дел, — фыркаю, поднимая уставшую и ноющую Монику на руки. — Слышала, он боялся, что за их семьей кто-тоследит?

— Да, — отвечает Женя.

В этот момент возле нас раздается шум затвора фотоаппарата. Меня ослепляет вспышка, а в кустах кто-то шевелится. Не успеваю опомниться, папарацци убегает, безжалостно ломая ветки…— Ками, нас сфотографировали! Резван был прав, — испуганно шепчет Женя.— Он сам навел преступника на мысль, что мы с ним связаны. До его приезда я и Ника были в безопасности. Зачем он только ко мне подошел?— Ками, все до невозможного серьезно. Позвони ему, прошу...— Придется, — вздыхаю я, покручивая в руках смартфон.

Глава 9

Камила.

Меня обуревает странное волнение… И дело не в том, что я боюсь звонить Резвану, вовсе нет. Возвращаю телефон в сумку и произношу твердо:

— Отвези нас домой, Женек. Кажется, родители давно хватились нас. Не хочу снова нарваться на стену непонимания и упреков.

— Ты каждый день на нее нарываешься, — Женька закатывает глаза. — Поедем уже, Русакова. Только ты со звонком не откладывай.

— Как ни хотела я выбросить Месхи из жизни, ничего не получается, — подхватываю Монику на руки и разворачиваюсь к выходу из парка.

Больше за нами никто не следит. Очевидно, преследователи сделали необходимые им кадры и тихонько слиняли в неизвестном направлении.

Женька привозит нас к дому через полчаса. Подъездная дорожка ярко озаряется фонарями уличного освещения, а на площадке возле ворот красуется машина Агарова. Господи, только не это! По спине проносится волна обжигающего холода, а сердце падает в пропасть… Что он хочет? И для чего нарушил нашу договоренность? Мы ведь условились не переходить черту во взаимоотношениях и не распалять себя раньше времени. Я решила… И не стала скрывать от Давида свои опасения. Он важно выслушал меня, приняв информацию к сведению. Промолчал, поджав старые сморщенные губы. От одной мысли, что они когда-нибудь будут меня касаться, по коже проносится холодок омерзения!

— Ну и дела, Камила, — бормочет Женька, прищурившись в темноту. — Что этому хрычу от тебя понадобилось? И почему родители тебе не звонили? Могли бы хоть предупредить.

— Пошли мы, Жень, — отвечаю бесцветным шепотом.

— Камилка, ты хоть позвони!

Женька отъезжает, пронзая вечерний сумрак светом фар, а я на негнущихся ногах бреду в дом. Наступаю на задники и сбрасываю удобные туфли. Снимаю обувь дочери и снова беру ее на руки. Кажется, так безопаснее… Меня никто не посмеет отсчитывать при ребенке или бить по лицу… Я не очень-то люблю говорить об этом, но мама может меня ударить. Залепить пощечину, если ей не по нраву мой взгляд или тон голоса.

— Добрый вечер, — произношу тихонько, с опаской озираясь по сторонам.

Давид восседает во главе стола, как царь. Из ворота черной рубашки выглядывают звенья толстой золотой цепочки, а в драгоценных камнях перстней искрами отражается свет ламп. Папа сидит рядом. Мама немного поодаль.

Делаюшаг навстречу, ощутимо чувствуя взгляды родителей, они словно пригвождают меня к полу, придавливают бетонной стеной так, что становится трудно дышать…

— Явилась? — не выдерживает мама.

— Инга! Ну не надо при…