Ботфорты божьей коровки - Дарья Донцова Страница 16

– Ты на чем в Москву приехала?

– На метле прилетела, – вдруг подал голос Котик и в ту же секунду получил очередной пинок ногой.

– Лара, не трогай его, – вздохнула Бровкина.

– Мой мужик! – огрызнулась красавица. – Что хочу, то с ним и делаю!

Потом милое создание выхватило у Ирины Леонидовны дозатор и принялось прыскать водой в лицо Котика. Тот взвизгнул, вскочил и удрал. С криком «поймаю – убью!» красавица ринулась за ним. Я выдохнула.

– Кто это?

– Лариса Петровна Федорова, – ответила Бровкина.

– А-а-а…

– Супруга Котика, – дополнила Рина. – Но ты, наверное, уже это поняла.

– Они в хороших отношениях, – уточнила Надежда Михайловна.

– А-а-а…

– Просто муж – на одной волне, а жена – на другой, – объяснила мама Ивана Никифоровича. – Тигрой ее впервые назвала я – характер у Лары боевой.

У меня не нашлось слов для комментариев, поэтому я опять протянула:

– А-а-а…

– Свадьбу затеяла Нина, мать Ларисы, – пустилась в объяснения Надежда Михайловна. – Прямо вынудила дочку стать супругой парня. А ведь знала тетка, что из него муж – как из меня балерина.

– Нина всю жизнь в бараке прожила, – тихо продолжила Рина. – Коридорная система, общие кухня, ванная и туалет. Постоянная ругань из-за конфорок на плите. На дочку алиментов женщина не получала. Нина – хорошая мать, она просто не хотела для Лары жизни, как у себя. У Котика тогда была квартира в Москве. Вел он себя странно, на Луну молился, в прямом смысле – ночью выходил во двор, руки поднимал и завывал. Но не пил, не гулял, книги разные читал. Нина костьми легла, чтобы он Ларису в загс отвел. Еду ему готовила, убирала, продукты покупала, потом заболела, дочке сказала: «Если на вашей с Котиком свадьбе побываю, от радости на ноги встану. Коли не случится у меня такого счастья, умру».

– Ну и ну, – пробормотала я. – Бедная девушка. Ее мать просто в угол загнала, желая самой себе счастья.

– Делать нечего, – продолжила Ирина Леонидовна. – Мать есть мать, какая-никакая, а родная. Лариса пошагала в загс, а Нина живо выздоровела, когда убедилась, что удачно дочь замуж выдала.

– Котика спросили, хочет ли он брак регистрировать? – улыбнулась я.

Надежда Михайловна округлила глаза.

– В загс он пошел своими ногами… Не знаю, впрочем, может, ему чего в еду подлили…

– Ихтиандр и Лара – как болото и молния, – нашла нужное сравнение мама Ивана Никифоровича. – Удивительно, но польза для обоих получилась. Лариса никогда не мешала супругу учиться, работать и писать книги. Скажу больше: Котик – вроде как ученый, а в обычной жизни идиот. Больше всего ему нравится медитировать. Видела, как мужик на полу лежал?

Я кивнула.

– Лариса его жестким методом заставила диссертации написать, – пояснила Бровкина. – Она медсестра. Уходила на смену – супруга дома запирала. Еда у него была, но телефон городской спрятан, мобильный она с собой уносила. На столе оставляла лист, крупными буквами выведено: «Двадцать страниц написать. Вернусь – проверю». Если Котик лентяйничал, был ему прямо ад. Есть не давали, в супружескую постель не пускали.

Рина тихо рассмеялась.

– Короче говоря, мужик быстро сообразил: если он балбесничает, то ходит голодный и холодный. А если двадцать страниц написал, тогда в тарелке появляются любимые куриные котлетки с жареной картошечкой, жена спинку чешет, нахваливает на все лады. Вот так все его научные работы и родились. Но если уж честно говорить, то и кандидатская, и докторская его в ВАК не утверждены, они туда и не подавались. Звания «доктор психических наук» не существует. У него дипломы, и кандидатский, и профессорский, от общества «Психика мира». Красивые такие «корочки». Поэтому для многих он великий ученый, консультирует больных с депрессией. Ну, таких, которые стонут: «Ах, ноготь сломала! Ах, из-за этого в тоске погибаю!» Оказывается, подобных много, и Котик для них – гуру.