Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф Страница 16

Когда Грация вышла из бани, Наоми что-то зло пробормотала ей вслед. Это не понравилось монахине, и она хлопнула дверью, не позволяя девочке выйти.

Баню топили лишь раз в неделю, по четвергам, и с октября по март там было холоднее, чем на утренней мессе в церкви.

Даниэла дождалась, пока Грация, уловив аппетитные запахи с кухни, отправится туда отчитывать Марину и помогавшую ей Пию за слишком сдобный обед, нырнула к запертой двери и подставила ухо к замочной скважине.

Услышала знакомые слова из любимой маминой песни, которой научила подругу. Принялась подпевать ей:

— Когда ты просыпаешься и чувствуешь себя разбитым… будь сильным встретить этот день… – Остановилась на мгновение, села на холодный каменный пол и прижалась спиной к двери, за которой, она чувствовала, подруга сделала тоже самое и спросила: – Наоми! Как ты?

— Неплохо. Совсем неплохо. А ты как провела свой день? – Голос Наоми ей показался на редкость тихим и отстраненным.

— Сегодня выходной, ты же знаешь, когда нет Франчески, все меняется. Зубрили латынь, потом Несчастье читала стихи какого-то Умберто Пьерсанти. А еще за Эммой приходили родственники погибшей матери, хотели забрать ее к себе. Всего на несколько дней. Знаешь, что ответила Несчастье?

— Могу себе представить!

— Отныне дом девочки здесь, в объятиях Святой Катерины.

Девочки помолчали. Даниэле показалось, что темные стены приюта стали еще темнее и безрадостнее.

— А Эмма? – Раздался голос Наоми.

— Она приклеила хлопушки к колоннам алтаря жвачкой, которую выменяла у Диего. Только он, разумеется, сказал, что все это враки. Ну, что было дальше, уже можешь себе представить.

— Розги прошлись по ее худой заднице. Веселенький денек! – озадаченно заметила Наоми.

И в воздухе вновь повисло молчание.

— Эй, Даниэла! – Голос Наоми зазвучал веселым колокольчиком. Даниэла грустно улыбнулась. Как же ей хотелось обладать таким же веселым и отходчивым нравом как у подруги. – Я столько всего видела на рынке! Красивые синьоры в дорогих одеждах под ручку с мужьями. Они расплачивались за свой товар большими пачками денег. Симпатичные парни на виду у всех бесстыдно обнимали и целовали девчонок. А еще витрины с яркими, красочными пирожными и тортами. Там столько всего вкусного, Даниэла, у меня слюнки текли! Знаешь, я хочу открыть свою кондитерскую, когда вырасту.

— Я бы хотела работать в твоей кондитерской.

— Мне даже предложили кое-что попробовать. Я так увлеклась, что не заметила двух полицейских. Хочешь, в следующий раз сбежим вместе?

— Но мы еще так малы.

— Перестань! Жизнь может закончиться в любой момент, а ты так ничего не увидишь.

Из спального крыла прибежала Моника и позвала Даниэлу:

— Пошли! Грация велит всем собраться на урок истории.

— Опять?!

— Чему ты удивляешься?

— И правда. – Пока не вернулась сестра Франческа, Грация могла делать здесь все, что ей вздумается. Даниэла припала к замочной скважине… – Не скучай. Я вернусь к тебе позже.

— Не беспокойся, найду чем заняться. – В голосе наоми звучала привычная ирония.

Грация, как обычно, шагала по рядам класса с указкой наготове и рассказывала про водопроводы в античном Риме. В классе стояла такая тишина, что Даниэла слышала, как урчит в животе Моники.

Рик! Рви-ик! Дверь протяжно скрипнула. На пороге появился каноник. Подергиваясь, он зашаркал к сестре. Грация наклонилась, подставляя ухо. Ее лицо сначала побледнело, потом расцвело красными пятнами. Они торопливо вышли из класса.