Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 16

Я отпила чай, обдумывая информацию.

— Стоп. А почему еще одна? — озадаченно спросила я. В самом деле, откуда бы Крутовской знать о том, что у моего клиента подменили гадальные кости?

— Потому что дня три назад я заметила, что подменили мой веер, — с деланым равнодушием в голосе призналась Элизабет. — Тебя дергать не стала — сначала подумала, что кто-то просто пошутил.

— Тот самый? — приподняла я бровь. Веер Элизабет в кругах местного высшего, если можно так выразиться, света давно стал легендой. Изящная вещичка из сандалового дерева и японского пергамента, с тонкой росписью и знаками удачи, этот веер датировался концом тринадцатого века. Складной веер для чайной церемонии, так называемый тя-сэнсу, считался звездой коллекции японских редкостей. Крутовская его брала с собой на особо важные мероприятия, благодаря чему все складывалось максимально удачно для нее — во всяком случае, так утверждала сама любительница Японии.

— Да. Подделка очень похожа на оригинал, но ощущается иначе, — добавила она.

Третья подмена, третье несчастье. Закономерность становилась очевидной.

— Сначала твой веер, потом кости Дорохова, теперь статуэтка Гордеева, — я перечислила на пальцах. — Все предметы с «особыми» свойствами. Все подменены на идеальные копии.

— Как кости Дорохова? И у него тоже? — вскинулась Елизавета.

— Да, — кивнула я. — Только пусть это останется между нами. — Крутовская была, конечно, той еще болтушкой и сплетницей, но при всем том в действительно важных делах прекрасно умела держать язык за зубами.

— Разумеется, — согласилась Крутовская. — И получается, что на данный момент три подмены, — Крутовская кивнула своим собственным словам. — И всякий раз после подмены с владельцем случается что-то плохое. Мои инвестиции рухнули, планы не сработали. У Дорохова начались проблемы с партнерами — и теперь я понимаю, в чем причина, а Гордеев… — Она замолчала, глядя в окно.

— Когда именно ты заметила подмену веера? — спросила я.

— На следующий день после приема в честь китайского Нового года у Дорохова, — она нахмурилась, вспоминая. — Я достала веер, чтобы показать его Ли Чжану. Он ведь эксперт по таким вещам… И сразу поняла, что что-то не так. Веер был… просто веером. Идеальная копия, но без той особой энергии.

— А Гордеев тоже был на том приеме?

— Конечно. Мы все были там. Весь Клуб ценителей Востока.

Я мысленно отметила еще одну важную деталь — все подмены произошли после того вечера.

— Насколько я знаю, у вас в клубе был конфликт с молодым китайским специалистом много лет назад?

Крутовская вздрогнула и побледнела.

— Кто тебе сказал об этом? Это было давно, совсем другая история…

— История о том, как вы всем клубом засадили невиновного человека на десять лет за решетку? — Я произнесла это тихо, но Крутовская дернулась, словно я ударила ее.

— Ты не понимаешь… Он угрожал разрушить репутацию многих уважаемых людей. Некоторые предметы в наших коллекциях… не всегда имеют безупречное происхождение.

— И поэтому судья Ветров вынес неправомерно суровый приговор, а эксперт Игорь Лаптев подтвердил, что найденные у молодого человека копии антиквариата якобы были оригиналами, похищенными из частных коллекций?

— Откуда ты… — Крутовская оборвала себя, увидев выражение моего лица. — Да, все было именно так. Это была необходимость. Чен Ли грозился сообщить в Интерпол о контрабанде культурных ценностей. Он был идеалистом, не понимал, как устроен реальный мир.