Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс Страница 16

Может, они в церкви? Или продажа алкоголя в День Господень не одобряется?

Когда она вернулась, уборщицы копошились на лестнице, наносили полироль с приятным запахом пчелиного воска. Прибыли грузчики, выглядевшие довольными после обильного завтрака в гостевом доме «У Дени и Давида». Зои сообщила им, что верхние комнаты готовы для размещения того, что она по-прежнему считала своим «базовым» имуществом.

Хотя я не думаю, что оставила или продала что-то, чего мне будет не хватать.

Она спросила уборщиц, можно ли грузчикам воспользоваться их четырехколесной тележкой, и женщины охотно согласились. Зои заметила, что, несмотря на языковой барьер, две ее команды явно нашли друг друга sympathiques[16].

Остаток утра был потрачен на обустройство комнат наверху – двух спален, кухни и ванной. В какой-то момент Зои выглянула в переднее окно, через которое забиралась накануне, и увидела Антуанетту Гренель, тайком наблюдавшую за суетой на площади. Зои весело помахала ей рукой, на что та не ответила.

В следующее мгновение она осознала, что Антуанетта не смотрит в ее сторону. Вместо этого галантерейщица полностью сосредоточилась на пожилой даме в фиолетовом спортивном костюме, которую Зои встретила по приезде. Женщина опять прогуливалась по городу с открытой книгой в руках. На самом деле Антуанетта явно следила за ней, держась на некотором расстоянии и пытаясь остаться незамеченной для своей добычи.

Как необычно.

Мимо протиснулись грузчики, и она увидела, что ее новое жилище начинает обретать форму, а предметы мебели прекрасно вписываются в винтажный интерьер, поскольку тоже старинные, купленные на аукционах и благотворительных складах, добротно сделанные и отчаянно немодные. Она разложила туалетные принадлежности в одном из двух зеркальных шкафчиков в ванной, а кое-какие личные вещи – в ящике прикроватной тумбочки. Грузчикам сказала, что позже сама распакует коробки с кухонной утварью, и предложила просто оставить их на рабочих столах. Затем она с чувством глубокого удовлетворения осмотрела комнаты наверху.

Остановившись на лестничной площадке, Зои подняла глаза к световому люку, заделанному листом картона. Она собиралась принести стул, чтобы вскарабкаться наверх и содрать картон, когда уборщицы окликнули ее из торгового зала. Она поспешила вниз, не желая подрывать их настрой и усердие, но ее огорошили очередным пожеланием кофе.

На этот раз Зои вернулась не только с напитками, но и с выпечкой – тремя pains au chocolat и тремя croissants, золотистыми и блестящими от масла, – чтобы поделиться с двумя своими командами, мужской и женской. По дороге она перекинулась парой слов с Марселем Морисом, который, как он объяснил, опоздал просто потому, что проспал.

— С чего вдруг?

Он бросил на нее хитрый взгляд и ответил туманно:

— Мы с Одиль, управляющей моей фермой, изучали книгу.

Марсель познакомил ее с хозяйкой соседнего ларька, женщиной в зеленом фартуке садовника, которая продавала цветы и кустарники, Элизой Гийом, и та предложила заменить увядшую герань в бетонных вазонах у входа в книжную лавку.

— Не могли бы вы посадить олеандры, как тот чудесный цветок возле гостевого дома? Они будут цвести у меня?

— Конечно, куда они денутся, – ответила Элиза. – Я займусь этим в конце дня.