Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 161

— Они что, обыск не проводят?

— Нет, не проводят.

— Почему?

— Говорят, что понятых ждут.

— Ладно, разберемся. Привет им передавайте.

Через пару часов, когда обыск был завершен, омоновцы снова надели на Хрома наручники и повели на выход, Большаков и Зайцев услышали от него только одно слово:

— Благодарю.

В УВД, куда они притащили два мешка изъятых документов, слова благодарности им ждать было не от кого. Там их сразу вызвали на ковер. Новый начальник Шестого отдела подполковник Мартьянов пребывал в гневе и сразу, как только они зашли к нему в кабинет, громко предъявил обвинение:

— Товарищи офицеры, как вы могли? Вы позорите честь сотрудников УВД и оперативно-разыскного бюро!

— Товарищ подполковник, вы о чем?

— А вот о чем, у меня есть информация, что вы сняли с Хрома наручники и накормили его бутербродами.

— Ну да, посидели попили кофе. Это была не наша инициатива, они предложили. Там был его юрист и адвокат Хрома, бывший наш сотрудник, мы его знаем, он работал следователем на Пролетарке, он к нам подошел и спросил, будем ли мы пить кофе, а чего нам не выпить? Хотя бы для установления оперативного контакта.

— Зачем?

— Да там все бумаги были сброшены на пол. Вы же в ОБХСС работали, понимаете, что по ним нужно проводить ревизию. А мы с Хромом установили оперативный контакт, и он дал команду, чтобы нам документы все подобрали, какие положено. Мы могли все сгрести в мешки, а потом еще пару дней их перебирать, чтобы найти нужное. А там за нас все нормально сложили, подшили и даже опись сделали.

— А наручники зачем сняли?

— А чего тут такого? Ну, сняли. А как он будет документы подписывать, если у него руки за спиной? И чем мы позорим свою честь? Тем, что кофе с Хромом попили? Это что, уже приравнивается к взятке? Ерунда полная. Или нам что теперь, всякому бандиту говорить, что он сволочь и тварь? Извините, приговора суда нет, он такой же гражданин, как и все. У нас тут не НКВД и не тридцать седьмой год на дворе. Какие претензии? Вы нам поручили изъять финансовые и бухгалтерские документы фирм, где он учредитель, так мы все это сделали в лучшем виде. В чем наша вина?

Мартьянов, уже почти сменивший гнев на милость, вяло швырнул им под ноги последний аргумент:

— А вот Фридман сказал, что вы чуть ли не обнимались с Хромом.

Но и за ними не заржавело:

— А… так это Фридман тень на плетень наводит. Понятно. Так его там не было!

Фридмана они встретили в коридоре. Тот шел им навстречу, весь из себя улыбающийся и максимально доброжелательный.

— Ну и как, мужики, съездили?

— Отлично. А чего ты тут языком мелешь? Зачем побежал начальству жаловаться?

— Да я ничего.

— Как ничего, если ты на нас пожаловался! Ты как себе представляешь, мы должны были подойти к Хрому и начать его пинать ногами?

— Можно и так. Но это ваше личное дело. Мне вообще по барабану, как вы относитесь к задержанным. Можете хоть бить, а можете и чаем напоить. Хотя лично я отметелил бы его как следует, чтобы знал, сука, как нам статистику портить.

— Тогда чего ты лезешь не в свои дела?

— А я и не лезу. Мартьянов попросил меня узнать, как прошло задержание, вот я по рации у омоновцев и узнал, что и как, а то, что они мне рассказали, я и передал ему слово в слово.

Позже, когда Фридмана назначили начальником Управления по борьбе с организованной преступностью, два его заместителя, один высокий и худой, другой маленький и склонный к полноте, развлекались тем, что по вечерам ставили задержанных бандитов вдоль стен коридора, надевали им за спину наручники, чтобы те не могли оказать сопротивления, и со всей дури обхаживали их резиновыми палками. Сами они – для конспирации – были в балаклавах, но избиваемый народ и так понимал, кто над ними издевается, уж больно колоритные были фигуры у этих двух клоунов, один в один как у Пата с Паташоном. Да и сам начальник УБОПа время от времени не стеснялся таким же образом снимать накопившееся нервное напряжение.