Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 164

— Вы понимаете, что я имею в виду, – сказал Дики после моего продолжительного молчания. – Если вообще имеется соучастник, то Брет – первый, кто попадает под подозрение.

— Один процент побуждения и девяносто девять процентов стечения обстоятельств, – сказал я, как бы не намереваясь произнести это вслух.

— Что вы сказали?

— Один процент побуждения и девяносто девять процентов стечения обстоятельств. Так говорит Джордж Косински о преступлении.

— Я знаю, слышал это раньше, Тесса говорила об этом. Но она имела в виду секс.

— Может быть, они оба правы.

Дики потянулся, чтобы похлопать меня по плечу.

— Не мучайтесь по поводу Фионы. Ничего не было между ней и Бретом.

— Мне все равно, даже если и было, – сказал я.

Наш разговор, похоже, закончился, а Дики все медлил с уходом. Он поиграл клавишами пишущей машинки и сказал:

— Как-то мы с Бретом были в Киле. Вы знаете этот город?

— Я бывал там, – ответил я.

— Странный город. Разбомблен во время войны в пух и прах и отстроен после ее окончания. Новые здания не относятся к тем, за которые дают архитектурные премии. Там главная улица идет вдоль набережной, помните?

— Вспоминаю. – Я старался понять, к чему он клонит, но не мог.

— По одной стороне улицы – универсальные магазины и офисы, а по другую стоят морские корабли. Это кажется нереальным, прямо как на сцене, особенно ночью, когда корабли ярко освещены. Наверное, до бомбежки там были узкие улочки и бары на набережной. Теперь там стриптиз-бары и дискотеки, но все в новых зданиях. Там такая же сексуальная атмосфера, как на Фулхэм-Хай-стрит.

— Они охотились за верфями.

— Кто?

— Бомбардировщики. Немцы там строили подводные лодки. В Киле. Полгорода работало на этих верфях.

— Я ничего об этом не знал, – сказал Дики. – Единственное, что я помню, Брет должен был устроить там встречу со связным. Мы пришли в бар около одиннадцати вечера, но там было почти пусто. Бар был хорошо обставлен, красный бархат и ковры на полу, но был совсем пустой, только несколько постоянных посетителей, бармен да официантки. Я так и не разобрался – ночная жизнь в Киле начинается позже или ее вообще нет.

— Летом это прекрасное место.

— Вот и Брет говорил то же самое. Он знает Киль. Там бывают каждое лето парусные регаты – «Неделя Киля». Брет старался их не пропустить. Он показывал мне снимки, сделанные в яхт-клубе. На них были яхты с раздутыми яркими парусами-спинакерами. Девочки в бикини. «Неделя Киля»… Может быть, я летом возьму туда свою яхту, но в тот раз была середина зимы и казалось, что я в жизни никогда так не мерз.

Я пытался догадаться, куда же он клонит.

— А почему вы с Бретом сами занимались этим? Разве у вас не было там людей? И почему гамбургское отделение не могло этим заняться?

— Это было связано с большими деньгами. Официальная цель состояла вот в чем: мы платим деньги, а русские отдают нам пленника, которого они задерживали. Это было политическое дело. Кабинет министров требовал полной секретности. Вы же знаете. Сначала хотели сделать это в Берлине обычным способом, но потом Брет обсудил это с Харрингтоном, и они решили, что Брет должен сделать все сам. А я должен был ему помогать.

— Это было, когда Брет еще возглавлял комитет экономической разведки?

— Нет, раньше, когда это называлось европейским экономическим бюро и Брет официально был там только заместителем руководителя. Но не следует думать, что эта работа в Киле входила в круг обязанностей бюро. Я понял, что Брет делал это по особому приказу ГД.