Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет Страница 164

Больнее всего ранило именно незнание. Оно заставляло его чувствовать, будто он наказывает себя сам, и он понимал, что так и было задумано. Тони понятия не имел, что Ее Величество может быть так расчетливо жестока. Он не думал, что в ней есть такая сталь.

С приближением Рождества тех, кто должен был получить медали по почетному новогоднему списку, по традиции уведомляли частным образом за несколько недель, чтобы они могли подготовиться к грядущим поздравлениям.

К своему изумлению, Фред Дарбишир оказался в списке. Ему присудили орден Британской империи “за заслуги перед столичной полицией”. Он понятия не имел, какие конкретно это были заслуги, но ему нравилось представлять взгляд, которым его одарит Джордж Венейблз – у него-то на парадном мундире не было таких ленточек. Жена Дарбишира была на седьмом небе от счастья – и это было главное. Она сможет посмотреть, как он получает награду в Букингемском дворце. Хороший будет день.

Тем временем королевский двор переехал в Сандрингем, чтобы провести праздники у моря. В канун Рождества пришла открытка на имя Ее Величества с кубинским штампом. Всего несколько слов: “Зализываю чужие раны, наконец. Feliz Navidad[44]”.

— Я полагаю, туда она и отправилась, – сказала Джоан, убедившись, что открытка лежит на самом верху корзины с личной корреспонденцией.

— Ухаживает за больными, – заметила королева. – Хорошо.

Она нервничала, потому что через сорок восемь часов ей предстояло обратиться в прямом эфире к миллионам подданных по всей стране и Содружеству, и она знала, что должна установить с ними контакт. Она пригласит их в свой дом – впервые они увидят ее здесь – и станет говорить о страхе: перед будущим, перед технологиями, перед стремительными переменами и о моральных ценностях, которые помогают ей справляться. Она надеялась, что Дафна права, но, независимо от мнения Дафны, это было то, что королева хотела сказать.

В почти прошедшем году она пережила минуты сильнейшего страха, но она справилась и поступила правильно – по крайней мере, надеялась на это. Жизнь на государственной службе в конечном итоге многое упрощала: она всегда знала, что должна делать. В этом контексте уход за больными выглядел отличным выбором для Люси Сеймур.

— У меня для вас кое-что есть, – сказала королева Джоан. Она открыла ящик стола и достала узкую коробочку в подарочной бумаге.

— Мне открыть сейчас? – спросила Джоан.

— Почему бы не оставить это до дома, когда вы будете с отцом?

Джоан тем же вечером уехала поездом в Кембридж и развернула подарок рождественским утром, в комнатах отца в колледже Святого Ансельма. Это была синяя картонная коробка с вензелем одного из королевских ювелиров. Внутри оказалась коробочка поменьше, из серебра и синей эмали, с королевским вензелем, выгравированным под замком.

— Очень мило, – одобрительно сказал Винсент Макгроу. – Для чего это?

Джоан улыбнулась отцу:

— Думаю, для секретов.

— Вне всякого сомнения. Что ты собираешься в ней хранить?

Джоан задумалась. Перед отъездом в Сандрингем Гектор Росс подарил ей нитку переливчатых, идеально подобранных, совершенно аморальных жемчугов. “Тебе это нужно, – бодро объяснил он, отводя ее волосы в сторону, чтобы застегнуть цепочку на шее. – Офисная униформа”. Джоан и сейчас была в них.