Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 164

С этими словами его завели в ближайшую подворотню и избили так, что он на какое-то время начисто лишился памяти.

— В общем, – вздохнул Борис Аркадьевич, нащупывая указательным пальцем две ямочки на затылке, – если в первый раз меня привезли в Зверёвку пьяным, но живым, то во второй и, надеюсь, последний – трезвым, но дохлым.

— А почему последний? – спросил Игорь. – Вы что, смирились?

Жалко улыбнувшись, Борис Аркадьевич развел руками.

— Что я могу сделать? У них же все схвачено: и в милиции, и в судах. Сам посуди, разве можно заниматься таким бизнесом без поддержки милиционеров и судей? Да и говорить я тогда толком не мог, не то что передвигаться. Спасибо Евдокии Никитишне, – повернувшись всем телом в сторону стенда с фотографиями, он перекрестился, – спасла меня. Взяла к себе, выходила, в чувство привела. А тут как раз осень подоспела, куда идти? У нее и остался с условием не пить – в моей-то избе жить было нельзя. Вот… Потом она сама захворала, и теперь уж мне пришлось за ней ухаживать, а потом – царство ей небесное! – преставилась. Я проводил ее честь по чести, затем, как полагается, справил девять дней, сорок, затем пришла весна, и я решил остаться… Мне здесь хорошо, спокойно. А что еще надо человеку в шестьдесят с лишним-то лет?

— Ну и живите, раз вам хорошо, – ответил Романов. – Мы с Игорем не против.

— Спасибо. – Борис Аркадьевич опустил голову. Часто заморгав, махнул рукой – дескать, не обращайте на меня внимания – и принялся нервно теребить край скатерти.

Дожевав бутерброд с колбасой, Игорь встал из-за стола. Сложил в стопку грязные тарелки и, не зная, что делать дальше, спросил, куда нести.

— Оставь, – ответил отец. – Я сам унесу и вымою. Ты лучше сгоняй за водой к колодцу.

— К какому колодцу?

— У нас тут один остался, – засуетился Борис Аркадьевич. – Здесь, неподалеку, у бывшего сельсовета. – Он подошел к окну и пальцем показал то место, где он находился. – Найдешь?

Сказав: «Найду, не маленький», Игорь, гремя ведрами, вышел из избы.

— Хороший мальчик, – вздохнул старик. – Воспитанный. Думаете, донесет, не надорвется?

Романов-старший выразил надежду на то, что донесет.

— А не донесет, так, может, хоть тогда поймет, что надо и спортом иногда заниматься.

— Он что, не занимается?

— Нет. Мать говорит, у компьютера целыми днями сидит, играет.

— Это плохо.

Еще раз вздохнув, Борис Аркадьевич взял со стола оставленную Игорем стопку грязной посуды. Отнес на кухню, потом вернулся и, приняв из рук Романова расписанную бледно-розовыми цветами фарфоровую салатницу, спросил, надолго ли они приехали в Зверёвку.

И тут же добавил извиняющимся тоном:

— Я это спрашиваю только для того, чтобы знать, сколько продуктов заказать.

— Вы их заказываете?

— Ну да. По телефону… Степан Дмитриевич Пичужкин – сын Дмитрия Егорыча и Надежды Павловны – вы о нем еще услышите – большой человек в городе. Бизнесмен! Вот он-то, добрая душа, регулярно посылает нам свою автолавку. В ней есть все что хочешь, причем по весьма умеренным ценам, – икорка разная, рыбка красная, деликатесы мясные, – надо только заранее позвонить его менеджеру. А можно и хорошего коньячку заказать. Сам-то я, знаете ли, давно не употребляю, а вот для вас…

Романов замахал рукой.

— Нет-нет, спасибо. Мы ненадолго. Послезавтра, может быть, уедем.